Читаем Ваше Сиятельство 6 (+иллюстрации) полностью

Она жадно затянулась табачным дымом. Закашлялась. Вспомнилось лицо Козельского: неприятное, морщинистое, с крупным носом и цепкими глазками. Он же ей по возрасту в отцы годиться — старый, порочный мерзавец. Вдобавок он отвратителен.

* * *

Сдавать зачеты с Ольгой одно удовольствие. Задержавшись после уроков до трех дня, мы пропустили обед, но взамен разделась со всеми долгами по школьной программе. Буду честен, сдавая доимперскую литературу я многократно пользовался подсказками Ольги Борисовны, но разве это важно — все равно дисциплина малозначимая для моего будущего в «Сириусе».

Как итог я полностью готов к экзаменам, первый из которых в четверг. Да, да, в тот самый четверг, в который Артемида назначила мне встречу. И до этого четверга осталось всего два с половиной дня. Выпускные экзамены продлятся всего неделю. Конечно, она пролетит очень быстро и дальше меня и госпожу Ковалевскую, а также Ленскую ждет совершенно взрослая жизнь. Хотя это разделение на жизнь взрослую и не очень — лишь условности. Она у меня уже давно такая взрослая, что взрослее, пожалуй, не бывает.

С Ольгой, после нескольких дней, проведенных вместе, я распрощался у ворот школьного двора. Мы так привыкли за это время друг к другу, что в нашем расставании, поцелуе на прощание было что-то особо трогательное. За этим наблюдала виконтесса Ленская, дожидавшаяся меня в нескольких шагах и слышавшая часть разговора между мной и княгиней.

— Завидую, я Ольге, — сказала Светлана, направляясь к своей «Электре» со мной под руку. — Саш, не отодвигай меня слишком в сторону. Пожалуйста, — попросила она. — Ты все время с ней. Мне бывает так грустно.

— Свет, прости, так получается. Просто нет времени, физически нет. Может после экзаменов буду чуть свободнее, — сказал я и тут же подумал, что вру ей: не буду я после экзаменов свободнее. Ведь там начнется «Сириус», и я вообще исчезну на какое-то время из Москвы.

Говорить Ленской о «Сириусе» я не имел права. Придется позже что-то придумывать, выкручиваться. Перед вылетом в Сибирь я обязательно должен уделить моей актрисе время. Уделить столько, сколько смогу выкроить, больше даже чем Ольге. Если сложится все удачно и не накроет меня очередной волной проблем, то может перед самой отправкой на базу «Сириуса» слетаю со своей виконтессой на Кипр. Там уже море теплое, хотя мне в него нельзя — Посейдон. Но по берегу походить, насладиться солнцем и видами очень даже можно. Этим мимолетные фантазии родили другую: если так, то может вместе с Ленской можно взять Ольгу Борисовну? Ведь уживались же они вместе со мной на одной постели, правда больничной.

Когда Светлана, открыла дверь эрмика, рассказывая что-то о своем театре и призраке Вивьен Дюваль, которую стали видеть по вечерам чаще, я прервал виконтессу, положив руку ей на живот и оттопырив пальцем ремешок ее брюк.

— Что, Саш? — Ленская замерла, прервав свои околотеатральные речи.

— Слушай, а может не поедем на обед? — предложил я, обняв ее и втягивая ноздрями тонкий аромат ее египетских духов.

— Я уже успела перекусить, а ты нет. Ты же явно голодный. Почему это не поедем? — насторожилась она.

— Потому, что я голоден тобой. Хочу тебя дрыгнуть, — я прижал ее к себе, с наслаждением глядя сверху вниз, как аппетитная грудь моей актрисы больше не помещается в декольте. — Считай, ты будешь моим обедом.

— Саш!.. — она пискнула, жадно целуя меня в подбородок и в губы. — Давай тогда в эрмике? Да⁈

Какая же она заводная сучка! С пол-оборота! Даже дрожит вся. Обожаю Ленскую. Мне кажется, в ней столько секса, что я просто не смогу принять весь при всей своей юной жадности. Мы запрыгнули в салон серебряной «Электры» и Света уже была готова отдаться мне прямо на стоянке у школьного двора. Ее не слишком волновало, что мимо ходили наши одношкольники, а стекла «Электры» мало затемнены. Я все-таки настоял отъехать хотя бы к Шалашам. По пути я проявил небольшое коварство, расстегнул брюки на ней, стянул их как смог и, вопреки мольбам Ленской, начал играть пальчиками там, где ей особо нравилось. Света кончила на пересечении Верховой и Цементной, не доехав до Шалашей. Вскрикнула, остановив машину, задрожала, вжавшись в сидение, из глаз ее потекли слезы. С ней такая странность бывает — плачет от удовольствия, на то она и актриса. Она отмстила мне тут же: расстегнув мои джаны и пустив ход свое непревзойденное оружие — волшебный ротик. А я с удовольствием размазывал пальцем слезинки на ее бархатных щечках, которые набухали тугим холмиком от моего члена.

Лишь после шести вечера актриса подвезла меня к дому. В салоне «Электры», конечно, был беспорядок, вернее, полный погром, и одежда ее теперь явно требовала стирки, а волосы мытья. Оба мы возлежали на сидениях обессиленные и бесконечно счастливые. И еще… Кажется в этой жизни у меня никогда так не болел член. Но эта приятная боль — боль великих побед.

Когда я вышел из «Электры» госпожи Ленской Антон Максимович, наваренное решил по моей походке, что я пьян и поспешил открыть двери.

— Ваше сиятельство! Скучали! По вам очень скучали! — начал он с порога.

Перейти на страницу:

Похожие книги