– В прямом! Вы же не можете требовать от меня, чтобы я догадывался о ваших приказах? – с нескрываемым сарказмом спросил Блад. – Видя страдания Питта, я решил: «Это один из невольников господина полковника, а раз я врач, то обязан заботиться о сохранении его собственности!» Поэтому я дал несчастному глоток воды и закрыл спину пальмовым листом. Разве я не прав?
– Прав? – от возмущения плантатор потерял дар речи. – Ах ты… ты… я… ты… я тебя…
– Не надо так волноваться! – умоляюще протянул Питер. – Вам это очень вредно. Вас разобьёт паралич, и вы сдохнете под забором никому не нужной вонючей развалиной, какое горе, верно? Хотя какое там горе…
Полковник Бишоп даже не сразу нашёлся что сказать:
– Милостивый бог, взгляните на этого мерзавца! Ты смеешь разговаривать со мной подобным тоном да ещё ставить мне условия, ирландская собака?!
– А почему бы и нет? – в глазах Питера Блада играл демон безрассудства, порождённый отчаянием. – Хочу и буду!
В течение долгой минуты, сравнимой с вечностью, Бишоп в упор рассматривал оборзевшего врача, а затем изрёк:
– Я слишком мягко относился к тебе, грязный мошенник! Это нужно исправить… Я прикажу пороть тебя до тех пор, пока на твоей паршивой спине не останется и клочка целой кожи!
– И вы лишите моих услуг губернатора, который мучается от подагры так, что не может стоять даже на четвереньках?!
Но взбесившийся полковник уже махнул рукой неграм, отдавая приказание, и в тот же миг, сотрясая воздух, раздался мощный раскатистый грохот. Бишоп подпрыгнул от неожиданности, а вместе с ним подскочили оба его телохранителя, внешне невозмутимый Блад и даже немножечко – бедный Питт. Все пятеро как по команде повернулись к морю.
Внизу, в изумрудной бухте, там, где на расстоянии одного кабельтова[11] от форта стоял большой красивый корабль, заклубились облака белого дыма. Они целиком скрыли судно, оставив видимыми только верхушки мачт. Стая испуганных морских птиц, взмывшая со скалистых берегов, с пронзительными воплями кружила в голубом небе, прицельно гадя на всё подряд.
Ни обалдевший полковник, ни перепуганные негры, ни зарвавшийся Блад, ни даже Питт, глядевший на всё мутными от боли глазами, не понимали, что происходит. Но в ту же минуту английский флаг быстро соскользнул с флагштока на грот-мачте, а на смену ему взвился жёлто-красный стяг королевского флота великой Испании. Вот теперь всё сразу стало на свои места.
– Пираты! – фальцетом заорал полковник. – Проклятые пираты! Вот только их ещё нам не хватало!
Глава 8
Очень нехорошие кастильцы
Большой красивый корабль, который так спокойно вошёл под чужим флагом в Карлайлскую бухту, по факту оказался самым настоящим испанским капером. Он явился сюда, дабы страшно отомстить за поражение, нанесённое капитаном «Прайд оф Девон» двум испанским галеонам, шедшим с ценным грузом в Кадикс. Банальные торговые разборки, никакой политики, ничего личного, только золото…
Тем самым повреждённым галеоном, скрывшимся с поля битвы, командовал небезызвестный в узких кругах дон Диего де Эспиноса-и-Вальдес, очень вспыльчивый и надменный гранд, никогда не прощавший обид.
Проклиная всю Великобританию за понесённое поражение, дон Диего поклялся преподать англичанишкам такой урок, которого они никогда не забудут. Он решил позаимствовать кое-что из опыта их же пирата-рыцаря-вампира Генри Моргана[12] и других морских разбойников, предприняв ответный карательный налёт на ближайшую английскую колонию.
К сожалению, рядом с ним не было более вменяемого старшего брата – адмирала дона Мигеля де Эспиносы, который мог бы отговорить Диего де Эспиносу от этакой авантюры, когда в Сан-Хуан-де-Пуэрто-Рико он оснащал для этой цели новенький красный корабль «Синко Льягас». Объектом своего налёта он наметил остров Барбадос, логично полагая, что местные плантаторы, привыкшие к мирной жизни, будут застигнуты врасплох.
Впрочем, Барбадос попал под раздачу ещё и потому, что, по сведениям, доставленным шпионами, именно там чинили «Прайд оф Девон», а ему хотелось, чтобы его «мщение» имело какой-то оттенок исторической справедливости. Время для налёта, разумеется, подгадали такое, когда в Карлайлской бухте не было ни одного британского военного корабля, способного дать интервенту звездюлей сдачи.
Самая примитивная хитрость – поднятие английского флага – оказалась настолько идеальной, что, не возбудив никаких подозрений, испанец преспокойно вошёл в бухту и шмальнул по форту в упор правым бортовым залпом из двадцати пушек, чем сразу положил едва ли не треть гарнизона.
Прошло несколько минут, и перепуганные островитяне увидели, как в клубах порохового дыма, подняв грот[13] для увеличения хода, в крутом бейдевинде[14], галеон наводил пушки левого борта на уже изрядно потрёпанный форт.