Несколько месяцев назад я вернулась из больницы, где лежала на сохранении, и наши чувства претерпели разительные изменения. Он с самого начала не был слишком покладистым и романтичным, я знала, какой он, что сериальные штампы идеального мужа совсем не про него. Он довольно жёсткий, напористый, совершенно не приемлет компромиссов. Знала! Но не думала о том, что черты и так не слишком гибкого характера умножатся в три раза, когда наш быт обретёт стабильный характер.
Он оказался слишком властным, слишком несгибаемым. В доме, который окончательно так и не стал моим, действовало незыблемое правило "будет по-моему". И я не о себе. Оказалось, он не терпит полумер и когда что-то происходит не так, как ему хотелось бы. Он довольно резок, часто всем недоволен и не терпит, когда посягают на его личное пространство. Любит держать всё под своим неусыпным контролем.
Туда не ходи. Не звони. Не общайся. Не надо. Это не принесёт пользы.
Конечно, вступая в эти отношения, я понимала, что он взрослый человек со своим сложившимся характером, глупо было надеяться, что он вдруг станет другим… Но я всё равно надеялась. Мне казалось, что мы притрёмся друг к другу, узнаем лучше, привыкнем. Я беременна, в конце концов, и наивно полагала, что ожидание ребёнка нас сблизит. Но нет, чуда не произошло. Несмотря на то, что мы вместе уже несколько месяцев, я не смогла ощутить душевной близости между нами.
Сожители, будущие родители одного ребёнка, любовники… На этом всё. Розовые мечты с оглушающим звоном разбились о жестокую реальность.
Он оказался не таким, каким я видела его, когда мы были просто соседями: обаятельным, улыбчивым, харизматичным, внимательным. Всё это куда-то делось.
Порой — например, в такие моменты, как сейчас — мне казалось, что он просто… просто пережидает. Ждёт, когда родится наш ребёнок, и как будто бы терпит меня именно поэтому.
Разве можно так с беременной любимой? Это же просто какое-то несчастное печенье! Какой-то кофе! И вот эта его любимая привычка спустить на меня всех собак, а потом извиниться, думая, что его бездушное "прости" сразу же поможет проглотить обиду.
Ещё гормоны делали своё дело, буквально сводя меня с ума. Я наслаждалась своим положением, это правда, но гормональная атака мешала мыслить трезво. Порой, когда Ринат был в хорошем расположении духа, я винила во всём только себя, что это я истеричка и придаю мелочам вселенские масштабы. У него сложная профессия, он устаёт, спасает людей. Но ведь и я многого не прошу!
Магазинное печенье… Да, магазинное, потому что меня весь вечер мутило. Так, что я не могла встать с постели! И анализы не всегда показывают элементарную усталость, а она у беременных бывает очень часто даже при идеальных показателях. Неужели нельзя войти в положение?
Нет, нельзя. Увы, он, светило медицины, не делал скидку на моё положение.
А ещё… он слишком поздно возвращался с работы, чем кормил мою паранойю буквально до тошноты. Я понимала, что нельзя накручивать себя, что если бывший муж мне изменял, это вовсе не означает, что на мне клеймо вечной неудачницы. Но поделать со своими подозрениями ничего не могла. Я поправилась на семь килограмм, а эта его Вера с работы была до отвращения стройной и цветущей. Конечно, её не мучили ранние отёки и переедание, она не стояла вечерами у пышущей жаром плиты, стараясь угодить своему мужчине, потому что он любит вкусно поесть домашней еды…
Порой я места себе не находила, думая о том, что они работают там вместе, бок о бок…
“Не накручивай себя, прекращай! — твердила я самой себе, когда паранойя разрасталась до особенных масштабов. — Ринат с тобой, значит, он любит тебя. Если бы ему была нужна Вера, он бы жил с Верой!”
Я вздохнула и перевела взгляд на свой бывший дом напротив — после трагической гибели Игоря его продали, и в прошлом месяце туда заселились люди. Обычная семья: отец, мать, двое детей-подростков. Из комнаты на втором этаже, которая раньше у нас была для гостей, теперь раздавалась жуткая музыка. Смесь панка с роком. Наверное, это теперь комната их сына — высокого угрюмого мальчишки с косой чёрной чёлкой, закрывающей один глаз.
Даже не верилось, что когда-то этот дом был моим. Кажется, это было в какой-то другой жизни. И самое горькое, что сейчас она не казалась мне настолько ужасной. По крайней мере я была свободна и могла делать то, что захочу. А сейчас сидела в четырёх стенах, протаптывая маршрут от плиты до спальни.
Ринат был категорически против, чтобы я покидала дом без большой надобности: клиника, супермаркет, прогулка в парке — собственно, вся моя "одобренная" локация.
“— Ты не в том положении, чтобы таскаться по городу. Я целыми днями на работе и не хочу волноваться, что тебе станет плохо где-нибудь в торговом центре. Родишь — занимайся чем хочешь, сейчас же ты должна беречь себя ради нашего сына.”