Читаем В облаках полностью

Бурундук посмотрел меня, насупившись совершенно по-детски — так, когда ещё не умеют обманывать. И в моей голове, звенящей от первой оплеухи, вдруг щёлкнуло: мало ли кто её в чём подозревает? Есть на свете презумпция невиновности, и пока не доказано... А эти потемневшие от обиды глаза были очень искренними, и почему-то стало невыносимо от того, что она обижена: на меня, на мои слова. Раздражение схлынуло, наступила неловкость. И желание, чтобы она расслабилась. Иррационально, но факт!

— Извини, — повторил я на этот раз совершенно другим тоном.

Её глаза всё равно налились слезами, а меня так перекрутило от этого, что я поторопился добавить:

— Ладно, согласен, я кретин... Только не плачь, пожалуйста. Ну хочешь, стукни ещё раз?

Она шмыгнула носом. Я не выпускал её руку, впрочем, она и не вырывалась. Хороший знак. Оставалось только удивляться, почему даже это спонтанное прикосновение было таким приятным.

— Ты странный, — сказала Эля, наконец.

— Не без того, — и я слегка улыбнулся, ужасно желая, чтобы она тоже улыбнулась.

— Вот! — Эля ткнула в меня пальцем, как режиссёр в актёра под прицелами камер. — Теперь настоящая! Сразу видно...

Я расцепил пальцы.

— Так что ты хотела?

Она снова пожала плечами, задумчивая.

— Уже ничего? — добавил я. — Игра кончилась? Без двух танцев, и сразу по домам?

— Танцы — это хорошо, — ответила она. Вытерла одноразовым платком уголки глаз и нос.

Я стоял. По домам не хотелось.

— А я никогда не играл в игру «Слепой и поводырь». Любопытно было бы... Но если ты против, могу тебя домой проводить. То есть в твою гостиницу... то есть в чужую... В смысле... Чёрт бы её побрал!

Гаечка глянула на меня со вздохом и буркнула:

— Ладно.

— Что ладно?

— Играем. Только давай сначала не вслепую потренируемся.

— Как это?

Она села на скамью. Я тоже. Напротив.

— Речь же про доверие. Так вот давай начнём с того, что скажем друг другу правду. Я первая.

Я чуть не упал со скамьи от неожиданности: новые тенденции в шпионском мире... Или она готова перевербоваться? На кого она работает: на соотечественников или друзей-американцев?

— Не улыбайся, как американская мечта с рекламных постеров, а? Если тебе невесело, лучше сделай хмурое лицо, — сказала она вдруг. — Или злое. А то фонишь фальшью. Тебе не идёт.

Я кашлянул. Сказанула, угу. Как серпом по... красной армии.

— Теперь ты! — звонко перекинула пас она.

А чего она добивается? Чтобы я спросил прямо, сколько ей заплатили и кто? Или чтобы сказал, что у неё сейчас возбуждающе разведены бёдра? В обоих случаях прилетит второй раз по лицу.

— Ладно, — уступил я, подыгрывая ей. — Моя правда в том, что я считаю, что только слабые ноют и ходят с кислыми лицами. И нормальная у меня улыбка, никто не жаловался, а ты просто придираешься, потому что обиделась.

— Угу, то есть ты так улыбаешься, потому что ты сильный? — склонила голову Эля.

— Есть сомнения?

— Не честно вопросом на вопрос. — Она деловито осмотрела меня с ног до головы и добавила: — В общем, нет, на слабака не похож. Но раз ты ответил честно, правда номер "два": знаешь, меня возмутило это твоё «я миллиардер» при первой встрече.

— А что тут такого? Предпочитаешь дворников?

— Что такого? — с вызовом усмехнулась она. — По-твоему, не миллиардеры — не люди? Или ты сразу классовое неравенство решил установить, чтобы все остальные в ножки кланялись? У меня миллиарда нет, но я, между прочим, тоже очень классная!

— Ты говорила, что не хочешь всем нравиться, — саркастически напомнил я.

— Себе-то можно, — хитро сощурилась она.

— А-а, двойные стандарты! — констатировал я, имея в виду совсем не это. — Тогда получи правду в ответ: при нашей встрече ты была несносной. Образчик советского обслуживания второй свежести. Хамить и язвить у тебя отлично получается.

— Кто бы говорил! — выпятила Эля нижнюю губу.

Смешная. На каждую фразу своя гримаска.

Эля решительно встала и потянулась за брошенной на серую скамью повязкой и сумкой с йога-ковриком.

— Играем?

Я хохотнул и забрал у неё сумку:

— Что, я тест прошёл?

— Провалил с треском, но сойдёт, — махнула она рукой.

И несмотря на тонну камней за пазухой, мне отчего-то снова стало легко. Может, потому что улыбнулась? Странный я какой-то сегодня. Но ведь игра продолжается, почему я должен от неё отказываться?

Я отобрал у Элины чёрную повязку, надел ей на глаза. Медленно поправил волосы и замер.

Её затылок, нежная шея, красивые плечи, запах цветов от макушки. Такая уязвимая, вся в моей власти с этой повязкой на глазах... Я почувствовал себя почти всесильным рядом с ней. До возбуждения. Руки потянулись к её плечам, к коже, пронизанной солнцем, притягательной до одури.

— Что теперь? — спросила она.

— Иди, — ответил я и чуть подтолкнул её, коснувшись ниже спины.

— Эй! — отпрыгнула с возмущением Эля.

Недотрога, надо же! Сама сплошной соблазн и недотрога. Парадокс.

— Пошли играть. И так последние будем, — строго сказал я: — Давай руку. И не подглядывай.

— Я не люблю мухлевать. — Покрасневший от солнца курносый нос повёл по ветру. — Нам куда?

Мой взгляд упал на её точёные ножки, босые ступни, а она вдруг поджала пальцы и тяжело вздохнула.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Измена. Я от тебя ухожу
Измена. Я от тебя ухожу

- Милый! Наконец-то ты приехал! Эта старая кляча чуть не угробила нас с малышом!Я хотела в очередной раз возмутиться и потребовать, чтобы меня не называли старой, но застыла.К молоденькой блондинке, чья машина пострадала в небольшом ДТП по моей вине, размашистым шагом направлялся… мой муж.- Я всё улажу, моя девочка… Где она?Вцепившись в пальцы дочери, я ждала момента, когда блондинка укажет на меня. Муж повернулся резко, в глазах его вспыхнула злость, которая сразу сменилась оторопью.Я крепче сжала руку дочки и шепнула:- Уходим, Малинка… Бежим…Возвращаясь утром от врача, который ошарашил тем, что жду ребёнка, я совсем не ждала, что попаду в небольшую аварию. И уж полнейшим сюрпризом стал тот факт, что за рулём второй машины сидела… беременная любовница моего мужа.От автора: все дети в романе точно останутся живы :)

Полина Рей

Современные любовные романы / Романы про измену