Читаем Убить перевертыша полностью

Некоторое время Кондратьев еще постоял в тени, понаблюдал. Все было тихо, только какие-то сполохи время от времени метались в узком переулке, и будь Федор не в таком напряженном состоянии, сказал бы, что это сны мечутся от стены к стене, от окна к окну.

На крыльцо он поднимался спокойно, не сгибаясь и не оглядываясь. Если кто наблюдает, то пусть думает, что свой. Дверь оказалась не запертой, и Федор вошел в тамбурок перед лестницей, ведущей на второй этаж. Было совершенно темно, но темнота не пугала, поскольку все он тут знал.

Постояв и послушав тишину, он опустил руку в карман, вынул тонкий карандашик карманного фонарика. Не включая его, достал маленький револьвер. Это была точная копия тех пластмассовых детских пугачей, что продаются во всех магазинах по семь марок за штуку. Но этот пугач был совсем не детский, стрелял он настоящими пульками, точнее — стрелками с каплей препарата, вызывающей мгновенный паралич рук, ног, а то и всего тела, в зависимости от того, куда ужалит эта пчелка. Револьвер так и назывался «Пчела», и главное его достоинство было в том, что его не замечали металлоискатели, во множестве натыканные в аэропортах, учреждениях, банках.

На лестнице четвертая и шестая ступени скрипели. Это Федор знал. Он перешагнул их и совершенно бесшумно вошел в прихожую.

И в прихожей он тоже мог ориентироваться в темноте. Слева была дверь на кухню, справа еще две двери — в комнаты. Луч фонарика обежал двери, остановился на выключателе. При закрытых дверях свет можно было включать, не опасаясь, что его увидят с улицы. Именно поэтому Федор не видел света, хотя те двое, что вышли из дома, сидели тут, ясно же, не в темноте.

Он нажал на выключатель и вздрогнул, сразу увидев голые ноги, высовывавшиеся из-за стола.

Клаус лежал в ночной пижаме, в сбившемся на сторону халате, с лицом не просто бледным, а землисто-серым, бескровным. Пульса Федор не ощутил, а когда прижался ухом к груди, услышал не стук, а какое-то шипение и непонятную вибрацию.

Надо было вызывать, скорую помощь и Федор шагнул к телефону. Снял трубку и вдруг увидел, что провод оборван. В растерянности оглянулся на Клауса. Тот лежал с открытыми глазами, и губы его шевелились.

— Что?!

Федор кинулся к лежавшему, наклонился к самым губам, разобрал шелест звуков.

— Я знал…

— Что знал?..

— Не помру, не увидев…

— Погодите, я вызову врача.

Клаус качнул головой, закрыл и снова открыл глаза.

— Убили…

— Кого? — Федор похолодел, подумав о Новикове. — Курьер был?

— Уехал.

— Куда?

— Штутгарт, Моцартштрассе, пять, Фогель… Там… это.

Клаус судорожно вздохнул, закатил глаза и задергался. Федор отшатнулся, вскочил, не зная что делать. И вдруг услышал скрип на лестнице. Стремительно отшагнул за ближайшую дверь, втиснулся в простенок, который приметил еще в прошлый приезд сюда.

Вошли двое, это Федор определил по тому, как долго закрывалась входная дверь. Потом послышались голоса.

— Ты почему свет не погасил?

— Вроде бы гасил.

— Вроде бы! — передразнил первый голос. — Он, что ли, вставал? Встал, зажег свет и опять улегся?

— Да гасил я!..

— Правильно сделали, что вернулись. Нельзя, чтобы он очухался. Если жив, вколи ему что надо.

Федор выдвинулся из своего закутка, приготовил револьвер. «Пчелка» уложит этих двоих в один миг, до того, как они расправятся с Клаусом.

— Ничего не надо, — послышалось из прихожей. — Он готов.

— Уверен?

— Сердце не бьется. Чего еще?

— Почему же свет?

— Да гасил я!..

— Может, кто приходил?

— Когда? Мы только что были тут.

— А ну загляни в комнаты.

Федор решил стрелять, если вошедший включит свет. Нельзя, чтобы он увидел его. Затем сразу во второго, пока тот не опомнился.

Из темноты он хорошо разглядел тщедушного мужичка в джинсовой рабочей куртке, открывшего дверь. Не зажигая света, мужичок оглядел комнату и ушел, оставив дверь открытой.

— Никого нет.

— Погляди на кухне.

— Никого! — через минуту послышалось из глубины квартиры.

— Открывай газ.

— Открыл. Свистит.

— Ну и пошли скорей, а то сами наглотаемся.

Свет погас, проскрипела лестница и все затихло.

Подсвечивая фонариком, Федор наклонился над Клаусом, прижался ухом к груди. Сердце не стучало, не вибрировало. Сомнений не оставалось: никакая "скорая помощь" уже не поможет. Он попятился к выходной двери, замер на пороге. С кухни доносилось змеиное шипение газовых конфорок. Федор содрогнулся от мысли, что Клаус останется в квартире, наполненной газом, побежал на кухню, выключил газ. Снова подошел к Клаусу, приподняв веко, посветил фонариком ему прямо в глаз. Ничто не дрогнуло ни в глазу, ни в лице. Это был конец, самый окончательный конец…

Федор снова попятился к двери, прислушался и ничего не услышал. Тишина в доме была поистине мертвая…

<p>19</p>
Перейти на страницу:

Похожие книги