Читаем Убийство в приличном обществе полностью

Мы с Моррисом вернулись на станцию пешком. Спустившись с холма, мы прошлись по городку. Прогулка оказалась приятной, и мы успели обменяться полученными сведениями.

— Все слуги уверяют, что им очень хорошо живется в «Кедрах», — сказал Моррис. — Они очень огорчены. Кажется, все они очень любили миссис Бенедикт.

— Я слышал то же самое. Невольно напрашивается вопрос… Как насчет самого Бенедикта, их хозяина? Ему они сочувствуют? У вас сложилось впечатление, что его любят так же, как любили жену?

— Ему очень сочувствуют, сэр. Может быть, не так… — Моррис замялся и стал безуспешно подыскивать нужное слово. — У меня сложилось впечатление, что его все очень уважают, но, так сказать, побаиваются. Может быть, его не любят так, как любили ее.

Мы увидели доказательства большой любви прислуги к хозяйке, но не к хозяину.

— По мнению слуг, семейная жизнь Бенедиктов была удачной?

Моррис ответил не сразу:

— Кухарка сказала, что у них была «хорошая» семья. Так она и выразилась. Сказала, что мистер Бенедикт был очень высокого мнения о своей супруге.

Все совпадало с тем, что сообщила мне Гендерсон.

— А она тоже была высокого мнения о муже? Как им кажется, она любила мужа?

Моррис покраснел:

— Насчет любви не знаю, сэр. Да и как тут ответишь? То есть, понимаете, в приличном обществе не принято проявлять свои чувства при посторонних…

Верно; я не мог представить, чтобы Себастьян Бенедикт отличался игривым поведением, при посторонних или наедине с супругой. Но люди, постоянно живущие в доме, всегда знают об отношениях хозяев. Гендерсон, личная горничная Аллегры Бенедикт, не сомневалась в том, что Бенедикт любил жену. Меня все больше притягивала личность жертвы.

— Как слуги говорят о покойной? — спросил я.

— Очень спокойная леди, держалась всегда достойно… Вот все, что они говорили. Она любила музыку, прекрасно играла на пианино. Бывало, часами сидела и играла для себя.

Последние слова встревожили меня. Что случилось с живой, умной и веселой восемнадцатилетней итальянкой за девять лет брака? Она превратилась в тихую и достойную британскую матрону, которая сидит одна в своем салоне и играет для себя на пианино… Что погасило горящий в ней огонь?

— А вам каким показался муж, сэр? — спросил Моррис.

— Он немного чудной, — признался я. — Не сомневаюсь, что жену он любил и неподдельно расстроен. Но похоже, он был одержим ее красотой. Мне показалось, что он был бы так же расстроен, если бы лишился какой-нибудь дорогой картины или статуи. Моррис, мне кажется, что, с точки зрения миссис Бенедикт, очень скучно, не сказать уныло, иметь мужа, который любит вас только за вашу красоту, видит в вас не человека, a object d’art[2]. Он не любит вас ради вас самой, со всеми вашими недостатками. Кроме того, когда они поженились, ей едва исполнилось восемнадцать, хотя познакомились они еще раньше, когда ей было четырнадцать. Он на пятнадцать лет старше. Кажется, брак был устроен ее отцом и Бенедиктом. Сам Бенедикт, по-моему, не похож на человека, способного влюбить в себя юную девушку.

— Думаете, у нее был любовник? — спросил Моррис.

К сожалению, нам, полицейским, слишком часто приходится сталкиваться с человеческими пороками и слабостями, поэтому мы несколько очерствели. Не стану отрицать, такая мысль приходила мне в голову. Она возникла в тот миг, когда я увидел вдовца. Тем не менее я выразился осторожно:

— Возможно, здесь, в Англии, она чувствовала себя одинокой и скучала. Компанию ей составляла только Марчвуд, а ее трудно назвать веселой и живой особой. Детей у Бенедиктов нет. Марчвуд прожила в «Кедрах» девять лет; она стала единственной наперсницей хозяйки. Компаньонка непременно знала о похождениях хозяйки, если, конечно, они были, но закрывала на все глаза. Теперь она ни за что не признается в своем попустительстве и не расскажет ничего, способного бросить тень на поведение Аллегры. Ее наняли присматривать за миссис Бенедикт, но платил ей мистер Бенедикт — и, похоже, платит до сих пор. — Я позволил себе криво улыбнуться. — Марчвуд очень охотно рассказала, как вышло, что они с миссис Бенедикт разминулись в тумане. Но на любые другие вопросы она, по-моему, отвечать не готова.

— Скорее всего, вы правы, сэр, — задумчиво заметил Моррис. — Печально, что мистеру Бенедикту пришлось нанять подругу для жены. О мисс Марчвуд слуги почти ничего не говорят; с ними она держится довольно сухо и скованно. Лучше всех остальных с ней ладит кухарка.

— Откровенно говоря, Моррис, мне вообще не нравится вся эта история, — недовольно буркнул я, когда мы приближались к станции. — На одни вопросы Марчвуд отвечает слишком уж быстро и гладко, а на другие очень неохотно. Она объяснила, зачем они поехали в Лондон, и как вышло, что они вдруг потерялись. Зато она путается, когда я спрашиваю ее о времени. Сначала она сказала, что они вышли из ювелирной лавки в Берлингтонском пассаже в начале пятого, но быстро поправилась и уточнила, что они вышли «почти в пять». Таким образом, разница составляет почти час! И еще кое-что не дает мне покоя. Я не могу забыть тот одинокий дуб.

Перейти на страницу:

Все книги серии Лиззи Мартин

Похожие книги