Мужчина задумчиво кусал нижнюю губу. И до сих пор лицо его было не из приветливых, а сейчас во взгляде, которым он смотрел на Альбера, появилась беспощадная жестокость. Теперь он больше походил на профи, чем когда выдавал текст, взятый из грошовых романов. Изготовители приключенческих фильмов восхищаются профи. Альбер их восхищения не разделял. Он тоже был профессионалом и знал, что преступникам‑профи необходимо лишь одно качество: безудержная жестокость. Он не должен уметь стрелять быстрее других или быстрее наносить удары, не должен быть специалистом в области ядов или взрывчатки. Он должен убивать без колебаний.
Лелак не боялся, что в нем узнают полицейского. Где теперь те времена, когда полицейского в штатском все узнавали по темному пиджаку, шляпе и плащу. Ныне сыщики одеваются, как все прочие граждане, как эти преступники, находящиеся здесь, в комнате, и больше похожие на продавцов из лавки. Ныне преступники узнают полицейских по их самоуверенности. Есть нечто такое в поведении служителей власти, что впиталось в них за долгие годы пребывания в полицейском корпусе. И эта самоуверенность сохраняется в них даже тогда, когда на них направлено оружие. Они могут потеть, дрожать, но на физиономиях у них написано, что они сделают с негодяем в изолированном от шума углу полицейского участка, — если жребий повернется. Но этим свойством Альбер никогда не обладал.
— Знаешь его?
— Нет. Но слыхал, что Кароль его выставила.
— Когда?
— Вчера.
— Да? Ну, спасибо, что сказал. А теперь убирайся побыстрее.
Альбер двинулся к выходу. Не попрощался, чинно закрыл за собой дверь. У дома сунул руки в карманы и направился к углу улицы. Он был уверен, что четвертый субъект сидит в какой‑нибудь машине, припаркованной здесь же. Почти рядом с домом стояла телефонная будка, и — словно судьба играла с ним — в этот момент толстенькая старушка повесила трубку, собрала свои сумки и с трудом выбралась из будки как раз, когда Альбер с ней поравнялся. Сыщик поборол искушение.
А ведь знал он, что за углом не найдет телефона, а если отыщет, автомат будет испорчен, или занят до бесконечности, или Буасси не окажется на месте. Так оно и случилось. Он мог только надеяться, что трое субчиков не сразу пройдут в кухню, не тотчас же обнаружат, что в квартире не все в порядке. Пусть хоть полчасика пройдет, пока они сообразят, что к чему, а к тому времени Буасси уже припаркует на улице свой темно‑зеленый «пежо» и четыре другие машины будут патрулировать район, прислушиваясь к радио. Только б они пробыли там еще полчаса!
Они и пробыли. Удалились лишь через час. Вышли быстрыми шагами, перед домом на мгновенье остановились, огляделись, прежде чем сесть в машину. У них был белый «опель», припаркованный почти у самого дома. Шофера не было, следовательно, Альбер спокойно мог позвонить прямо от дома. Буасси ждал со своим «пежо» на противоположной стороне, а Альбер с Бришо у другого угла дома под табличкой: «Стоянка воспрещается!»
— Какое у них было оружие? — спросил Шарль.
— У того, который вякал, револьвер, кажется, «Смит и Вессон». У двух других — шестимиллиметровая «беретта».
— Похоже было, что они пользуются оружием?
— Похоже было, что хотят воспользоваться. Для того и пришли.
— Тебе повезло, — констатировал Бришо.
— Да.
— Как же ты позволил застать себя врасплох! Эх, нельзя было!
— Серьезно? — спросил Альбер и почувствовал, что его голос звучит резче, чем следует. А ведь с каким волнением Шарль выслушал его историю, как спешил, мчался сюда… — Да, — произнес он тоном пониже. — Не знаю, что со мной произошло.
— С каждым может случиться, — сказал Бришо.
— Я еще с ними встречусь, — пообещал Альбер. Он крепко надеялся, что так и будет. Унизительное чувство забудется лишь тогда, когда он защелкнет на руках у этих парней наручники.
— Если Буасси не упустит их из виду.
— Буасси?
Бришо промолчал.