В тот час, когда старик шел к пастбищу, счастливые влюбленные сидели рядом и молчали, тесно прижавшись друг к другу. Упала ночная роса, стало прохладно. Бежия спрятал Цицию, как птенчика, к себе под бурку, и оба они, вероятно, охотно отдали бы весь остаток своей жизни, лишь бы никто не помешал им, никто не нарушил их счастья.
И вдруг они тоже заметили комету. И сердца у них забились сильнее. К чему бы такое необыкновенное видение? Но их сердца были переполнены радостью и счастьем; молодость и любовь вселяли в них неодолимую жажду жизни, и потому все сулило им радость, все предвещало им счастье. Влюбленные решили, что это сам цверский архангел сошел к ним с неба в образе звезды, чтобы благословить их любовь. Сильными руками обхватил Бежия счастливую девушку, прижал ее трепещущую грудь к своей груди, нежным нашептыванием изредка прерывая долгий поцелуй.
Где-то раздался выстрел. Оба вскочили, мгновенно отрезвели, вышли из сладкого забытья, в каждом заговорила совесть: девушка вспомнила об отце, пастух – о своем стаде, так надолго брошенном без присмотра!
– Ой, я несчастная, как опоздала!
– Жизнь моя, вот уйдешь сейчас, и не знаю, когда еще увижу тебя!
– Не печалься, мой милый, я скоро опять к тебе приду!
– Поднимись, поднимись, моя Циция, а то иссохну я, ожидая тебя!
Циция пошла домой. Бежия хотел ее проводить, но Циция остановила его.
– Не надо, пойду одна!..
– Тебе не страшно одной?
– Нет, я спущусь по самой короткой тропинке, спрыгну у оврага – и уже дома!
Они простились.
– Циция! – позвал ее снова Бежия.
– Что, милый?
– Что мне делать? Просто нет сил, так люблю тебя!
– Чем же тебе помочь? – со счастливой улыбкой спросила девушка.
– А вдруг ты забудешь меня?
– О-о! – воскликнула она с упреком и обернулась к нему.
– Не сердись, родная, не смогу я без тебя жить!
– А я разве смогу?
Они обнялись еще раз и расстались.
8
Коргоко разминулся с дочерью, так как они шли разными тропинками. Когда он подходил к стоянке стада, на него кинулись собаки, но тотчас же признали хозяина и, виновато повизгивая, стали ласкаться к нему.
Вышел Бежия и окликнул пришедшего.
– Коргоко, ты? – удивился Бежия. – Откуда так поздно?
– Из аула. Что-то скучно стало одному!
Они подошли к костру. Старик стал набивать трубку. Некоторое время оба молчали, стараясь как можно дольше не выдавать своих мыслей, и настороженно следили друг за другом. Тревога о дочери точила грудь старика, вопрос так и рвался наружу, но он заговорил как ни в чем не бывало.
– Как это я оплошал! Забыл захватить с собой еды, завтра можно бы на охоту отправиться…
– Я могу тебе дать, – сказал пастух.
– А есть у тебя что-нибудь?
– Как же, только сегодня принесли, – Бежия украдкой глянул на старика.
При этих словах у старика чуть заметно дрогнули руки и искра сверкнула в глазах. Бежия заметил это и понял, почему пришел Коргоко.
«Однако, – подумал старик, – куда же так надолго пропала эта девочка после того как ушла отсюда?»
Но он быстро овладел собой.
– Да, я ведь и позабыл, что сегодня должны были тебе принести еду… Если только не запоздали с этим?… – и он пристально взглянул на Бежию.
Бежия постарался ответить так, чтобы старик не мог догадаться, что сам-то он, Бежия, все понимает.
– Нет, почему же запоздали? Еще солнце стояло высоко, когда Циция сама принесла мне обед… Тогда же и другие женщины приносили еду своим пастухам, дай им бог здоровья! Оставили нам все, а сами пошли собирать ягоды…
– Ягоды?… – не удержавшись от радости, воскликнул старик.
«Оттого она и запоздала».
Он успокоился и решил переночевать у пастуха, а утром спуститься домой.
Разговор перешел на повседневные дела. Они побеседовали о стаде, о ягнятах, – как славно они резвятся на ледниках. С удовольствием вели они этот разговор о скотине, ведь она – источник существования всякого горца, и горец бережет ее как зеницу ока. Вскоре оба, завернувшись каждый в свою бурку, спокойно похрапывали под ясным ночным небом.
9
Тем временем Циция с трепетом приближалась к родному дому, не зная, как объяснить отцу такое долгое свое отсутствие.
Вот она подошла к двери, но не посмела дотронуться до нее и остановилась с сильно бьющимся сердцем. Отошла, заглянула в оконце. В доме было темно, все казалось спокойным, обычным, из-под золы сверкал тлеющий, разгорающийся огонек, как видно, очаг еще не совсем потух.
Циция снова подошла к порогу, смело просунула руку в щель, чтобы отодвинуть засов, которым изнутри была заперта дверь. Что-то загремело, должно быть, деревянная миска свалилась с ниши.
«Кошка возится…» – подумала Циция. Она распахнула дверь… Какой-то шорох. послышался в углу комнаты, словно кто-то ходил на цыпочках.
– Кто там? – испуганно спросила она. Ничем не нарушаемая тишина стояла в комнате.
«Кошка, должно быть… Но где же отец? Он всегда так чутко спит… – тревожно раздумывала Циция. – Да он устал вчера вечером с гостями, выпил лишнее, – вдруг осенила ее радостная догадка, – рано лег спать!»