В это я не поверила, но спорить не стала. Он был достаточно стар, и я не собиралась с ним спорить – если смогу удержаться.
– Выдайте мне вашего Мастера, и я избавлю вас от его меток.
Я быстро глянула вверх и тут же опустила глаза. Он все еще улыбался, но улыбка не была настоящей. Как и все остальное, это была игра. Просто это была очень хорошая игра.
– Если вы чуете моего Мастера в этих метках, разве вы не можете найти его сами?
– Я чую его силу, могу судить, чего он стоит как противник, но не чую ни его имени, ни берлоги. Это от меня скрыто.
На этот раз его голос был очень серьезен, он не пытался меня охмурять. Или, по крайней мере, я так думала. Может быть, это тоже был ментальный трюк.
– Чего вы хотите от меня?
– Его имя и место его дневного отдыха.
– Место его дневного отдыха мне неизвестно.
Я была рада, что это правда, потому что ложь он бы учуял.
– Тогда имя, дайте мне его имя.
– Зачем вам это надо?
– Потому что я хочу быть Мастером этого города, мисс Блейк.
– Зачем?
– Как много вопросов. Разве недостаточно, что я избавлю вас от меток?
Я покачала головой:
– Нет.
– Что вам за дело до того, что будет с другими вампирами?
– Никакого дела. Но прежде чем я дам вам власть над каждым вампиром округи, я хочу знать, что вы с этой властью намерены делать.
Он рассмеялся снова. На этот раз это был просто смех. Он постарался просто рассмеяться.
– Вы самый упрямый человек, которого я вижу за очень долгое время. Упрямые мне нравятся – они всегда доводят дело до конца.
– Ответьте на мой вопрос.
– Я думаю, что вампирам не подходит статус легальных граждан. Я хочу вернуть прежнее положение вещей.
– Зачем вам, чтобы на вампиров опять началась охота?
– Они слишком сильны, чтобы допустить их неконтролируемое распространение. Политической деятельностью и избирательными правами они подчинят себе человеческую расу куда быстрее, чем насилием.
Я вспомнила Церковь Вечной Жизни, самую быстрорастущую конфессию в стране.
– Допустим, вы правы. Как вы это остановите?
– Запретом для вампиров голосовать или принимать участие в любой политической деятельности.
– В городе есть еще один Мастер вампиров.
– Вы имеете в виду Малкольма, главу Церкви Вечной Жизни.
– Да.
– Я за ним понаблюдал. Он не сможет продолжать свой крестовый поход одиночки за легализацию вампиров. Я это запрещу и распущу его церковь. Разумеется, вы, как и я, видите в этой церкви самую большую опасность.
Верно. Но противно было подтверждать правоту Старого вампира. Почему-то это казалось неправильным. А он говорил:
– Сент-Луис – рассадник политически активных и предприимчивых вампиров. Это необходимо прекратить. Мы – хищники, мисс Блейк, и что бы мы ни делали, это не изменится. Надо вернуть те времена, когда на нас охотились, или человеческая раса обречена. Конечно, вы это понимаете.
Я это понимала. Я в это верила.
– А какое вам дело, если она и обречена? Вы же уже не часть человеческой расы.
– Мой долг как старейшего из живущих вампиров, мисс Блейк, держать нас под контролем. Эти новые права выходят из-под контроля, и это надо прекратить. Мы слишком сильны, чтобы дать нам такую свободу. У людей есть их право быть людьми. В прежние дни выживал сильнейший, умнейший или самый везучий. Люди – охотники на вампиров выпалывали глупых, беспечных, излишне жестоких. Мне страшно думать, что произойдет за несколько десятилетий без этой системы сдержек и противовесов.
Тут я была согласна всем сердцем: страшно подумать. Я была согласна со старейшим из виденных мной живых созданий. Он был прав. Так могу ли я выдать ему Жан-Клода? Должна ли я выдать ему Жан-Клода?
– Я с вами согласна, мистер Оливер, но выдать его я не могу. Не могу – и все. Не знаю почему, но не могу.
– Верность. Я восхищен. Подумайте над этим, мисс Блейк, но не слишком долго. Я должен как можно скорее провести свой план в жизнь.
Я кивнула:
– Понимаю. Я... я дам ответ через пару дней. Как мне с вами связаться?
– Ингер даст вам карточку с телефоном. С ним вы можете говорить как со мной.
Я повернулась к Ингеру, все еще стоящему у двери по стойке “смирно”.
– Вы – человек-слуга?
– Я имею эту честь.
Я только покачала головой.
– Теперь мне пора идти.
– Не переживайте, что вы не распознали в Ингере слугу. Это не метка, которая видна. Иначе как могли бы наши слуги быть нашими глазами, руками и ушами, если бы каждый видел, что они наши?
Это было разумно. Он много чего разумного сегодня сказал. Я встала. Он тоже встал и протянул мне руку.
– Простите, но я знаю, что прикосновение облегчает ментальные игры.
Его рука упала вниз.
– Мне не нужно прикосновение, чтобы играть с вами в игры, мисс Блейк.
Этот голос был чудесным, сияющим и ярким, как рождественское утро. У меня перехватило горло и глаза потеплели от выступивших слез. Вот блин! Блин!
Я попятилась к двери, и Ингер открыл ее. Они собирались меня просто выпустить. Он не собирался изнасиловать мое сознание и вытащить имя. Он действительно меня отпускал. Это лучше всего доказывало, что он из хороших парней. Потому что он мог выжать мой разум досуха. Но он меня отпускал.
Ингер закрыл за нами дверь – медленно и почтительно.