На сцене появляются новые действующие лица. Семь бойцов, облачённых в туже форму, что и прочие осназовцы, но несущие на себе больше оружия. Двое сразу, как Иван появляется на линии атаки, вскидывают ручные гранатомёты, а остальные целятся из автоматов.
Бобров снова перекатом уходит к убитым только что осназовцам, укрываясь ближайшим телом. Глухо грохают две гранаты. Руку и ногу со стороны взрыва сечёт осколками, но терпимо. Иван сдёргивает с мертвеца автомат и стреляет в новых противников. Но те не обращают на стрельбу внимания, пули бессильно бьются о броню.
Бобров сдёргивает гранату и кидает в сторону противников, сразу перезаряжая автомат. На гранату противники реагируют почти так же, как и на стрельбу, лишь прикрывают уязвимые места и идут дальше. Тут же автоматчики открывают огонь по Ивану, экономными очередями, прицельно, зажимая в его странном укрытии.
— Мне бы самому сейчас шлем пригодился, — тихо проворчал он.
Взвёл все оставшиеся гранаты на разгрузке трупа и, уперевшись в него ногами, толкнул со всей силы в противников. Сразу же вскочил, чтобы отступить, скрыться. В спину прилетело несколько пуль, едва не свалив, но Иван скрылся в коридоре. Сзади прогремело несколько взрывов.
«Какие-то они… бронированные,» — морщась от боли в спине мысленно произнёс Иван.
«Пистолет — неподходящее оружие против них,» — озвучил очевидное Зевс. — «И никаких подходящих способностей у нас нет. Нужно сократить дистанцию до минимума, чтобы реализовать преимущество ближнего боя.»
Иван поморщился.
«Если оно есть,» — выразил он свои сомнения.
Короткий переход привёл его в довольно большой зал с живописью и немногочисленными скульптурами того же исторического периода, что и оружие с бронёй. На иконы и грубые скульптуры Иван внимания не обратил, быстро двигаясь дальше.
«В следующем зале выставлены сохранившиеся артефакты письменности. Постарайся ничего не портить, они представляют историческую ценность,» — попросил Зевс. — «Дверь справа будет вести в служебный склад, где хранят техническое оборудование и всё то, что исторической и культурной ценности не представляет. Там можешь действовать в полную силу.»
Бобров остановился у стены и подождал, пока его нагонят осназовцы. Стоило одному из бойцов появиться на виду, как Иван сделал несколько прицельных выстрелов и снова отступил.
«В следующем зале обычные бойцы, аккуратнее,» — предупредил Зевс.
Иван отстранённо подумал, что предупреждение больше касается артефактов, чего его собственного здоровья.
Его действительно ждали, пятеро противников. Первые два выстрела легли в маски крайних справа. Отступить. Двое открыли огонь, третий потянулся за гранатой, но услышав приказ по рации, передумал.
«Им тоже запрещают портить экспонаты,» — пояснил Зевс.
Иван сдёрнул со стены картину, достаточно большую, чтобы закрывать его полностью. И, пользуясь ей, как щитом, ворвался в зал. Солдаты замешкались, на какие-то секунды, но замешкались. В ухо им уже кричали, что картина — подделка, чтобы они открыли стрельбу, но Иван подобрался слишком близко.
И выстрелил первым, через картину, всё так же целясь в лицо. Короткая дезориентация солдат, пользуясь которой Бобров рывком сократил дистанцию. Сдёрнул гранату с солдата, ставя на взвод и швыряя за спину, чтобы задержать преследование. А затем пистолетный выстрел через шею. Отобрать автомат, четыре короткие очереди. Запоздало понять, что их броня почему-то автоматный патрон не выдержала.
«Практики могут укреплять броню, которую носят,» — констатировал Зевс. — «Попробую разобраться, как они это делают.»
Схватив с одного из тел полный магазин, Иван отступил на склад.
Глава 31
Это была маленькая шутка. Самоирония. Или просто ирония. Разумное создание, существующее за пределами материальных миров, вне их, вне таких понятий, как время, пространство, физика, только училось воспринимать и воспроизводить юмор.