Читаем Трудно быть хорошим полностью

Я оказался самым молодым и здоровым из семи человек, работавших в отеле носильщиками. Мы расставляли столы и стулья перед проведением встреч и собраний, украшали банкетные залы для свадеб, перетаскивали туда-сюда пианино, волокли огромных размеров матрасы из номеров люкс, относили корзины с бельем вниз, в прачечную, таскали диваны, лампы, кровати, ковры из одного конца отеля в другой. При семнадцатичасовом рабочем дне нам платили меньше тридцати долларов в неделю. Работали мы посменно, но нас могли вызвать в любой день и час. Давали нам стол и постель: кормились мы в задней комнате кухни вместе с посудомойками, а жили по двое в крошечных, как камеры, комнатах, помещавшихся в шлакоблочном корпусе во дворе гостиницы.

На кухне отеля в основном работали черные. Жили они кто у себя дома, кто еще где. Носильщики же были все до одного белые, и всем, за исключением меня, было за сорок, запойные пьяницы, в основном слабые и здоровьем, и характером. Через несколько дней мне уже стало ясно, что все мы одним миром мазаны: все бродяги, летуны, скитальцы, которых несет из северных холодных городов на юг. В конце первой недели сразу после первой получки большинство из нашей команды снимается с места и катится дальше на юг, а на их место приходят новые, но и они через неделю тоже двинутся дальше на юг в Майами, Новый Орлеан, Лос-Анджелес. Никто, кроме нас, не может позариться на такую работу, а мы не можем найти никакую другую. Платят мало, работаем много, горничные, лифтеры, швейцары смотрят на нас свысока. Мы — как водопроводный кран: пока не понадобится — не вспомнят.

Но все же спустя две недели у меня созрело решение преуспеть и в этом деле. Что было равносильно решению стать образцовым заключенным и в этом качестве сделать карьеру. Я верил, что смогу так хорошо таскать мебель, что стану незаменимым и вскоре возглавлю бригаду носильщиков, а затем мой организаторский талант, преданность работе и обаяние будут отмечены консьержем, и он меня повысит, сделает, скажем, своим заместителем, а после я и сам стану консьержем, затем помощником директора, и так все выше, а там, глядишь, совсем недалеко и до директорского кресла. Где-то сквозь дымку будущего мне рисовалось целое созвездие отелей вдоль Мексиканского залива (честно говоря, я этот залив толком еще и не видел), управлять этим созвездием буду прямо отсюда, из Сент-Питерсбурга при помощи целой батареи телефонов, установленных здесь, в отеле «Когуин ки». Отель этот, поскольку с него началась моя карьера, сделаю главной жемчужиной в принадлежащем мне ожерелье отелей и курортов, предметом моей гордости, вполне простительной даже для такого скромного человека, каким я останусь. У меня будут бывать лидеры самого разного толка — доктор Фидель Кастро, президент Дуайт Эйзенхауэр, генералиссимус Чан Кай Ши. И тогда все поймут и одобрят то, что я бросил колледж Айви Лиг, не проучившись там семестра. Мама, брат мой и сестра поймут наконец, как правильно я поступил, а школьные друзья будут одолевать меня звонками с просьбой взять на работу в какой-нибудь из моих отелей. По ночам на узкой койке я мечтал под храпение очередного своего соседа, как буду давать банкеты и почетным гостем там станет мой старый приятель Хайнц из Чиви Чейза. Он будет сидеть со своей дамой Би Стёрджиз во главе стола следом за мэром Сент-Питерсбурга и губернатором Флориды. «Все началось с Хайнца, — скажу я тогда. — Это он подсказал, что мое место здесь, в Сент-Питерсбурге, и он оказался прав».

Носильщики менялись, а я оставался. За пять недель у меня был уже четвертый сосед. Звали его Боб О’Нил, родом он из Чикаго, и как только узнал, что я работаю носильщиком второй месяц, обозвал меня чокнутым. В тот день зашел я к себе днем, чтобы поспать часок-другой, так как здорово наломался, убирая Олеандровый зал после банкета спортивных обществ, а потом готовя его к встрече ветеранов войны. Моим предыдущим соседом был Фред из Колумбии, толстый, угрюмый человек с трясущимися руками, большой любитель читать религиозные брошюры, он и мне их молча подсовывал. Получив два дня назад первую получку, Фред тотчас отправился в Финикс, где, как он сказал, жила его сестра.

Пока я был на работе, мой новый сосед уже успел улечься на нижнюю полку, хотя я рассчитывал после ухода Фреда занять ее сам и уже положил туда свои журналы, которые теперь лежали на полу. Завидя меня, новенький приподнялся на койке и протянул мне руку.

— Здорово! Меня зовут Боб, я алкоголик.

Трудно сказать, сколько ему было лет, то ли немногим за сорок, то ли все пятьдесят. Широкое лицо было в мелких пятнах, на щеках сеточки лопнувших сосудов, нос большой и красный. Ярко горящие глаза и губастый живой рот, на голове — копна тонких соломенного цвета волос.

На единственном в комнате стуле стоял его раскрытый полупустой картонный чемодан. Я снял его и сел.

— Как это ты решаешься называть себя вслух алкоголиком? — спросил я его.

Он объяснил мне, что этого требует Общество анонимных алкоголиков, сокращенно АА, в которое он как раз накануне вступил.

Перейти на страницу:

Все книги серии Антология современной прозы

Похожие книги