Снова в голове возник образ Тони; он кричал: «
— Он не сможет разрушить твою карьеру, — сказал Эрик. — Существуют лечебные программы — ты сама знаешь. Я позабочусь, чтобы тебе оказали всю помошь, какая тебе нужна.
Джен задрожала.
— Вы должны уйти, — тихо сказала она.
— Нет, — ответил Эрик. —
Невезунчик подошёл к ним.
— Всё в порядке? — спросил он, потом, глядя на Эрика: — Вы кто?
Эрик раздражённо уставился на него, однако воспоминания Джен тут же хлынули потоком. Невезунчик всё знал о том, как Тони обращается с Джен. Она ему нравилась — да что там, она
— Я Эрик Редекоп.
Невезунчик выпучил глаза.
— Тот самый, что спас Джеррисона?
— Мы с Джен работаем вместе, — пояснил он.
— А здесь что делаете?
Эрик посмотрел на Дженис, потом снова на Невезунчика. Это не будет нарушением конфиденциальности; ведь он знает, что творит Тони.
— Я хочу отвезти её в убежище для женщин.
И внезапно он узнал новые подробности о Невезунчике, включая происхождение его прозвища: его так звали не только из-за способности выбрасывать на костях неправильные числа, но также и из-за того, как он умудрялся устраиваться на работу в компьютерные фирмы, которые практически сразу после этого разваливались; к настоящему моменту он уже восемь месяцев сидел без работы.
Невезунчик посмотрел на Джен.
— Ты должна это сделать, — сказал он.
Кто-то постучал в наружную дверь. Тот же самый тип, что раньше открывал Эрику, открыл её и в этот раз и…
Желудок Эрика завязался узлом, а к горлу подступил комок.
Он никогда раньше не видел его во плоти, но узнал его тут же. Волосы под машинку, оттопыренные уши, карие глаза и длинное худое лицо. Сомнений не было — это Тони. Но какого чёрта он здесь делает?
Эрик никогда не обращал внимания на одежду; не глядя он не смог бы даже сказать, что надето на нём самом. Но для Джен это было не так, и Тони, несомненно, был сейчас одет так же, как утром, когда она уходила из дома. Эрик сосредоточился на одежде: красная шерстяная рубашка с небесно-голубой футболкой под ней, край которой виден через открытый ворот, джинсы, коричневые, а не синие, и…
И тут хлынули воспоминания Джен о сегодняшнем утре. Напряжённый разговор с Тони за завтраком. Тони говорит, что площадка, на которую он собирается сегодня утром, всего в паре кварталов от «Бронзового щита», так что он отвезёт её туда… а потом приедет на ланч. Тони предположительно не заметил, как это расстроило Джен — она очень старалась не показывать виду. Ей хотелось сказать, «пожалуйста, не надо»; хотела сказать, что это единственный её день в месяц; хотела сказать, что это
Эрик подумал о том, чтобы уйти; в конце концов, будут и другие возможности отвезти Джен в убежище. Но вид Тони спровоцировал новые воспоминания.
Тони кричит.
Тони бросает в неё банку с супом.
Тони отчитывает её за беспорядок в доме.
Тони душит её во время секса.
И сегодня вечером он снова напьётся; в этом не было сомнений.
Что означает, что он снова её поколотит.
И Эрик не мог допустить, чтобы это случилось. Он сделал глубокий вдох и сказал:
— Джен, пойдём.
— Куда это вы пойдёте? — спросил Тони, переходя через зал и останавливаясь рядом с Джен.
Эрик посмотрел ему прямо в глаза — маленькие и злобные.
— Туда, где ей будет безопасно.
Игроки из группы Дженис стояли теперь полукругом вокруг них, а люди из-за других столов, где игра ещё продолжалась, начали на них оглядываться.
Джен посмотрела на Эрика умоляющим взглядом.
— Пожалуйста, Эрик. Так будет только хуже.
Он повернулся к ней.
—
— Я не хотел вторгаться в личную жизнь Джен, но…
— Но что? — спросил Тони.
— Но я связан с Джен; я знаю то, что знает она. И я знаю
Тони прищурил глаза.
— Связан? — Он обернулся к Дженис. — Это он про ту хрень, что была в новостях? Ты мне не сказала, что сама в этом участвуешь.
— Это было неважно, — смиренно пробормотала Дженис.