Читаем Три пятерки полностью

Потом Бобров увидел перед собой квадратного Флойда Мартина, с которым не раз придется столкнуться у ворот; Дона Роуна с лицом, причудливо изукрашенным синяками; огромного, в красной вязаной шапочке капитана команды Джека Маккензи, Кэна Лофмана с перевязанной головой. А вот и их друзья по атаке — Герри Тибердиж, Боб Уайт, Чарльз Брукер, сильные, плечистые, от нетерпения переступающие с ноги на ногу, уже рвущиеся в атаку, и подумал: «Кто из них будет меня держать, с кем придется чаще всего скрещивать клюшки?»

Неожиданно для самого себя Бобров увидел старого репортера, так внезапно атаковавшего его на улице. Он стоял за пустой скамьей канадской команды, на которой безжизненной грудой свалены были шерстяные одеяла, и тогда Бобров повторил свои же слова, сказанные старику: «Игра покажет...»

Спустя минуту шайба была введена в игру, и, не теряя ни сотой секунды, канадцы оказались у наших ворот. На поле вторая пятерка — защитники Трегубов и Сологубов.

«Тяжело им придется, ох, как тяжело! Вот на Тре-губова несутся два канадца. Отдать шайбу Сологубо-ву! Пас Крылову! Крылов сбит с ног. Канадец и он вскакивают одновременно. Трещат клюшки, сплетаются тела. Сейчас произойдет то, о чем говорили лондонские игроки. Будут грубить. Так и есть! Судья уже удаляет с поля канадца. Четверо продолжают атаки. Успевают везде. Идут на столкновения. Снова толкают наших на борт. Снова канадец удален с поля. Ну же, вперед, третья пятерка! Сбиты с темпа. Не могут».

Снова в игре полные составы. Шайбы, как чугун-

Игра СССР — Чехословакия в Кортина д’Ампеццо.

Игра СССР — США в Кортина д’Ампеццо

ные ядра, со свистом летят на Пучкова. Удар за ударом. Замены в ходе игры. «Не давай русским передышки!» — истошно кричит канадский тренер. Все мелькает, кружится, трещит, грохочет. Нет больше бортиков. Даже со скамьи запаса Бобров чувствует себя на поле и, бросаясь на смену товарищам, не успевает сбрасывать одеяла — его на ходу сдирают тренеры.

В минуту передышки Бабич выдыхает ему в самое ухо толчками слова, иначе не слышно: «Ну... что... я говорил... надо... продержаться... десять минут».

Но вот уже идет четырнадцатая минута, и хотя канадцы играют не столь грубо, как этого можно было ожидать (видимо, штрафная скамья им не по душе), но схватки проходят по-прежнему у наших ворот и обстрел шайбами издалека продолжается с такой же силой.

Но чем упорнее атаки, тем спокойнее действуют советские защитники, тем неудержимее желание Боброва пойти в атаку.

Важно начать, показать им, что мы не сбиты. Это наверняка им не понравится. И Бобров говорит Шувалову и Бабичу:

— Когда выйдем, сразу вперед.

«Бросок через борт. Скорее включиться в темп. Где Маккензи? Вон он. Бабичу выход свободен».

Но рывок Бабича был так стремителен, что ни Бобров, ни Шувалов не успели его подхватить. Он один ведет неравную борьбу. Под оглушительные крики советских туристов обошел одного, другого.

«Скорей вперед! Поздно! Бабич сбит. Канадская тройка идет в атаку. Молодец Сологубов, отбил!.. Так и есть, канадцы взволнованы. Снова грубят. Бьют клюшками».

Когда третий канадец должен был покинуть поле, Бобров с товарищами уступил место на поле второй пятерке.

«Сумейте использовать преимущество! Ведь вас же больше! Вперед! Атакуйте!.. Нет, атаки не ладятся. Когда же, когда? Снова пять канадцев на поле. Они атакуют, один за другим идут вперед. Но они не те, нет, не те. А мы?»

Бобров смотрит на товарищей. Пригнувшись, опираясь подбородками на клюшки, сидят две запасные пятерки. «Нет, мы те, самое трудное позади».

Все десять минут перерыва Бобров убеждал в этом товарищей. Канадцы растеряны. Надо сразу же идти в атаку. Но вот шайба снова в игре, а на поле ничего не меняется. Бушует силовая борьба, и каждый толчок грозит увечьем, трещат борта от наваливающихся на них человеческих тел, обломки клюшек летят в разные стороны.

Их надо осадить! Чего смотрят судьи! Нет, судьи смотрят! Четвертый канадец покидает поле, но тут же Сологубов в отчаянной схватке допускает недозволенный прием. Играют четыре на четыре.

Ничего не выходит. Ноет тело от ударов и бросков. Все труднее восстанавливается дыхание. Уже несколько раз Бобров, не дожидаясь своей пятерки, покидает поле, а игра еще впереди. Флойд Мартин не терял зря времени, да и Джек Маккензи тоже.

«Лишь бы не подвела нога, поврежденная еще в Лондоне. Да, это не шахматная партия. Лондонцы были правы».

Толчками в такт игре рвутся вперед мысли, а глаза неотрывно следят за водоворотом людских тел на льду. Этот водоворот как будто бы стал не таким бурным. Или так только кажется?

«Нет, канадцы снижают скорость. Конечно же! Они не идут вперед всей тройкой. Все чаще атакуют только двое, и защитники все реже выходят в среднюю зону, все дольше держат шайбу. Какая минута? Седьмая. Ну, вторая пятерка. Пришел ваш час».

— Темп, темп и темп, — кричит им вслед Чернышев. — Пасуйте почаще.

«Уваров! Молодец!»

И тут же это слово, рвущееся с губ Боброва, подхватывается советскими болельщиками.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии