Читаем Трем девушкам кануть полностью

– Сейчас это не поймешь… Точно не пролетарий. Точно не инженер. Денег у него было больше для того и для другого.

– Торговый работник?

– Может быть… Вполне… Но у тех у всех морды, а этот без явной наглости. Поскромнее, что ли… И потом, парень! Этому ж роману месяца два – не больше. С ее поездки в дом отдыха. Значит, был он тут раза три-четыре. И все темной ночью. Зина моя, когда это началось, губки поджала, сказала Мане, что это нам не подходит, в смысле ночные гости. Но Маня ее уболтала. Это, говорит, на чуть-чуть, осенью я съеду, мы поженимся. У него развод же в суде. Ну, моя и рассочувствовалась… Маня дала ей книжку почитать… И еще одну… Ну… Для красоты… От старости. Моя дура пару раз ходила с налепленными на морду огурцами… Я ей сказал: не смеши людей. На том и кончилось…

– Но какой смысл? Какой смысл, если это убийство? Кому это могло быть надо?

– Только Лоде, если он раздумал жениться. Только ему. Ты не забывай. Маня – детдомовка. Она сама его могла убить, если что…

– Ну, вы скажете! Убить!

– У нее что-то в жизни было. Она мне, когда к себе допускала, сказала: «Это во мне детдомовская жалостливость взыграла. Но ты не думай… Я и убить могу… Детдом – он всему учит. Кто детдом пройдет – у того предела нет. Будешь лишнее приставать, – это она мне как бы смехом, – так придушу, что никто не вычислит». Я ей говорю: «Не бойся. Мы договорились. Я тебе помехой в жизни не буду». Она меня так обняла, так обняла и сказала: «Спасибо, дядя, на добром слове». Я тогда на «дядю» обиделся, не дядей я хотел быть, но я ж слово дал, в этом тоже была моя гордость, что когда-нибудь слово сдержу, а сам сдохну. И она тогда поймет, что не надо было от меня никого искать. Я бы и от Зинаиды своей ушел без всего, помани она меня… Знаешь, я даже о войне мечтал… Лодю на фронт возьмут, а я уж из возраста вышел… Такая вот я сволочь…

– Зачем толкнули меня в моем дворе?

– От злости… Лежит такой спокойненький, перевязанный… И вообще… Вроде так и надо, жил человек, и нету. Ну, разберитесь!.. Ну, сделайте что-нибудь…

– Вон у вас сколько фактов, а вы их только сейчас говорите. А к вам милиционер приходил, расспрашивал.

– Так он же нас двоих пытал, с Зиной. Я за ним во двор вышел. Говорю намеком: «Непростая история. Кумекать надо…» А он мне: «Не бери, дядька, в голову… Молодежь теперь легче мрет, чем вы, старики… Организм у нас ослабленный нечистотами воздуха».

– А разлом ему показали?

– Показал. А он мне: «Так у тебя и шифер тут лежит. Ты его считал?» Знаешь, я посчитал. И что ты думаешь? Двух шиферин не хватает. И так заметно… Еще копотью и грязью стопочка не покрылась. Хотя сообрази – два шифера это мало, хоть для чего… Но тем не менее факт… Нету… Увели…

– Пошли посмотрим все при ясном дне, – предложил Юрай и встал на затекшие и какие-то пьяные ноги. – Вино у вас замечательное, но неправильное. Верх ясный, а низ в отпаде. Какой же смысл?

Так и шел по двору, привыкая к собственным ногам и весу тела.

Шифер лежал возле вагонетки. Взять его тихо и вынести в разлом было бы непростым делом. Тут надо знать – и как удобней его охватить и где пригнуться под веткой. Вор все это знал, хотя и оставил следы в траве. В одном месте след был особенно ясный, попала нога в глину, скользнула по ней.

– Шифер отнесен куда-то близко, – заметил Юрай. – Это, по-моему, соседское дело.

– Я соседей уважаю и такого про них в голову не возьму, – гордо сказал Иваныч.

– А я возьму. – Юрай шагнул через разлом и быстро пошел к соседнему дому.

Иваныч остался во дворе, и был у него странный, растерянный вид человека, который вдруг, враз, посреди улицы потерял память.

А Юрай уже входил во двор к соседу. Дом был закрыт, собаки не было. Ничего не пришлось долго искать. Две шиферины аккуратненько стояли возле сарая, без стыда, открыто, и было видно их предназначение – его указывала лестница, приставленная к крыше. Две ветхие шиферины хозяин уже снял, они валялись тут же… Со двора Иваныча этого никогда не увидеть, и приди он к соседу за спичками-солью – тоже бы не заметил. С другой стороны дома шла починка. И Юрай ясно это представил, как, обнаружив течь, залез сосед на крышу, как увидел чужой запас и дырку в заборе, как пришел ночью и взял и как торопится водрузить шифер туда, где ему и положено быть, ну а потом что? Снимать с шифера отпечатки пальцев?

– Нету у них никого, – сказал Юрай, вернувшись к Иванычу.

– Так на работе же люди! – возмутился Иваныч. – Это же не бездельники. Сосед в районе работает, инспектор. Редкое в нем сочетание – историческое образование и хозяйственность. Он мне на многое открывает глаза. Оказывается, Ленин был еврей. И скрывал это тщательно. Не любил Крупскую, но женился на ней, потому что русская. Сообразил – пошли бы дети и уже не докопаешься.

– Умный сосед, – похвалил Юрай. – Зовут его как?

– Смеяться будешь… Владимир Ильич.

– Владимир… Володя… Лодя…

– Брось, – сказал Иваныч. – Что, я соседа бы не узнал?..

* * *

Это было лишнее. Это была глупость. Но Юрай нашел в районо Владимира Ильича.

Перейти на страницу:

Все книги серии Юрай

Похожие книги