С холодом и октябрьской слякотью наступило тревожное время, памятные дни жертв народных и вольности. — Речь идет о событиях первой русской революции. 17 октября 1905 г. во время всероссийской политической стачки Николай II подписал манифест «Об усовершенствовании государственного порядка», где декларировались «незыблемые основы гражданской свободы». После опубликования манифеста образовались Советы рабочих депутатов и первые либеральные партии, с другой стороны, начались черносотенные погромы и восстания солдат и матросов, которые в конце концов привели к декабрьскому вооруженному восстанию в Москве, жестоко подавленному правительством.
...Калечину-Малечину считает — детская народная игра, описанная Ремизовым в его примечаниях к стихотворению «Калечина-Малечина» (Шиповник 6. С. 39): «Играют так: берут палочку, ставят торчком на указательный палец и, стараясь удержать ее, приговаривают: „Калечина-Малечина, сколько часов до вечера?“ И сам же держащий палочку отвечает: „Один, два, три, четыре…“ На каком часе палочка с пальца свалится, столько часов, выходит, и остается до вечера» (Шиповник 6. С. 248).
планули — запылали.
После Николина дня… — имеется в виду Никола зимний (6 декабря).
…как воздухи… — в церкви воздухами называются специальные покровы на сосуды со Святыми Дарами.
Иван Осляничек обидяющий — название неканонической иконы «Осляничек обидяющий». Петушок претерпел три печатных редакции. Интересно, что во второй (в составе сборника «Подорожие») название иконы было снято и заменено на икону «Божьей Матери обидяющий». Такое авторское исправление было связано с возникшими притязаниями М. Пришвина на использование названия иконы и связанного с ней апокрифического мотива в повести «Иван-Осляничек. (Из сказаний Семибратского кургана)» (Заветы. 1912. № 2, 3). О своих творческих планах в декабре 1911 г. Пришвин сообщал в письме Ремизову и, судя по следующему письму, продолжившему тему, его намерения не вызвали у Ремизова одобрения (Пришвин. С. 188, 190). В примечаниях к повести Пришвин намеренно указывал источник своих знаний о иконе, предотвращая возможные соотнесения с недавно появившимся в печати рассказом Ремизова: «Об иконе „Иван Осляничек“ записано мною в с. Брыни, Калужск<ой> Губ<ернии> со слов Татьяны-Одинокой: „Иван Осляник обидяющий снимает обиды человеческие“. После я узнал, что существует икона св. Христофора с ослиным лицом и сказание о нем: св. Христофор, прекрасный лицом, смиряя себя перед Господом, выпросил себе звериную голову. По моему предположению, Иван-Осляничек и св. Христофор — одно и то же: св. Христофор у русского народа превратился в Ивана» (Заветы. 1912. № 2. С. 5).
Тоска неключимая*
Печатается по: Беловой автограф. ИРЛИ.
Рукописные источники: 1. Беловой автограф с заголовком «Тоска неключимая. Рассказ», <1919–1921>. В левом верхнем углу рукой неизвестного: Альманах «Юпитер» «Гранит». На обороте последнего листа регистрационная помета: В данной рукописи шесть листов. Заведующий кабинетом К. Шимкевич; а также печать Кабинета Современной литературы Государственного института истории искусств. В тексте имеются незначительные исправления и корректорская разметка рукой автора — ИРЛИ. Ф. 172. № 542; 2. Беловой автограф, вторая редакция текста под названием «Неключимый»; в правом верхнем углу помета рукой неизвестного «150 р.». Без даты — РГБ. Ф. I. Карг. 1. № 34. Л. 5-12. (Опубл.: Русская мысль (Париж). 2000, 3–9 февраля. № 4303; 10–16 февраля. № 4304. Публ. И. Попова).
Пометы на автографе и рукописной редакции свидетельствуют о попытках публикации рассказа в несостоявшихся изданиях. Костромской топос и профессия героя (следователь) позволяет считать его своеобразной иронической версией следователя Боброва — главного героя повести «Крестовые сестры». Характер Михаила Аверьяныча раскрывается, благодаря слову, вынесенному в заглавие: неключимый — значит непотребный, распутный, неисправимый.
…длинных верховских волос… — Соотнесение с образом поэта Ю. Н. Верховского.
…обвиноватить никого нельзя… — автоцитата, адресующая читателя к повести «Крестовые сестры» (обычное присловье «божественной Акумовны»); в данном контексте слова приобретают новый, иронический смысл.
…трогая двумя холодными палы^ами нос мужа, требовала, чтобы дохнул. И пусть водки и намека нет, один табак и чай> зато нос горяч. — Соединение таких знакомых для Ремизова эротических тем, как нос и табак (см. повесть «Что есть Табак» и рассказ «О происхождении Табака», неявно подготавливает читателя к раскрытию тайной жизни героя, обнаруживающейся только в финале рассказа.