Вот как Гуп узнал, что Джеррика употребляла кокаин.
Все остальные комнаты были пусты, насколько она знала - кроме комнаты отца Александера, хотя тот сейчас отсутствовал. Она знала это, поскольку только что видела, как он уехал в аббатство. Однако она прошла чуть дальше и обнаружила...
Прямо там, в конце прохода, лестницу, ведущую вниз. Она видела немного, но достаточно, благодаря проникавшему сквозь отверстия свету.
Джеррика ступила на нее и начала спускаться, пока не обнаружила еще один проход, несомненно, находившийся на первом этаже. Одно отверстие показало ей кухню, другое - кабинет, третье...
И там была она. Энни.
То, что Джеррика увидела, потрясло ее настолько, что она не поверила своим глазам.
Энни сидела голая на краю кровати. Еще одним шоком для Джеррики был то, насколько привлекательной эта женщина была, несмотря на возраст. Загорелые руки и ноги, большие, округлые груди, аккуратной формы и совсем не отвисшие, с дерзко торчащими, темными, как Джеррики сосками.
Но то, что Энни делала, шокировала Джеррики больше всего.
По лицу пожилой женщины текли слезы.
- Мне жаль, мне очень жаль, - она тихо рыдала, поднося пламя сигаретной зажигалки к внутренней поверхности бедер. - О, Джералдин, мне очень жаль...
Но потом она поморщилась.
- Этого недостаточно, я знаю! - возбужденно прошептала Энни. - Ничто не может дать мне прощение...
Затем - Джеррика едва не вскрикнула за стеной - Энни сжала правый сосок большим и указательным пальцами, и оттянула...
- Прости меня...
... потом поднесла пламя зажигалки к темно-розовому кончику.
От этого зрелища у Джеррики клацнули зубы. Пламя оставалось у кончика соска почти минуту. Наконец, боль заставила Энни откинуться на кровать.
Это было отвратительно. Это было ненормально. Женщина жарила собственный сосок. Джеррика представить не могла, как это больно. И теперь, присмотревшись, она увидела, что пожилая женщина делала это уже не в первый раз. Оба соска представляли собой сплошные рубцы.
Но прижигала она не только их...
- Недостаточно, - прошептала Энни с мокрым от слез лицом. - Никакого наказания не будет достаточно за то, что я сделала...
А затем...
... пожилая женщина поднялась, раздвинула ноги...
... стиснула зубы, раскрыла пальцами свою мохнатую вагину, зажмурилась и поднесла пламя зажигалки к...
... клитору.
4
Жара, царящая в аббатстве, ударила ему в лицо, как кирпич.
Возле лестницы в подвал.
Он зажег несколько спиртовых ламп и подождал, когда глаза привыкнут к свету. Перед ним протянулась длинная кирпичная стена. На фоне старых, поблекших кирпичей выделялась более свежая кладка, которую он уже видел ранее.
Но почему? Чтобы запечатать оставшиеся записи, как было сделано наверху? Вряд ли. Даже в слабом искусственном свете было видно, что эта кладка гораздо старше, но гораздо качественнее. Кирпичи, которыми был замурован административный офис, были положены очень неряшливо. Александер справился с ними за несколько минут. И опять же он не мог не заметить оставленные на стене следы ударов. Выбоины глубиной в дюйм, примерно на уровне глаз. Вывод был очевиден.
Кто-то давным-давно уже пытался сломать эти кирпичи.
Он приготовился. Однако поднимая молот, случайно посмотрел в сторону, в дальний конец узкого коридора, и увидел...
5
- Охренеть, как жарко!
Джеррика припарковала свою красную «Миату» перед аббатством. Неподалеку, словно поджидающий питомец, стояла машина отца Александра.
Перед ней возвышалось аббатство.