Читаем Только одна пуля полностью

Мышиного оттенка «опель-капитан» замер на четырех низких лапах, наблюдая за этими перемещениями с противоположной стороны улицы. Но вот и он, оценив ситуацию, прыжком рванулся вперед. Однако ему предстояло сделать разворот, выбрав интервал между двумя трамваями. Мышиный «опель-капитан» никак не мог найти места, потом, сопровождаемый криком кондуктора, все-таки проскочил в щель между застоявшимися вагонами.

И вовремя, ибо пятнистый фургон уже разворачивался в сторону улицы Шазал и две другие машины были готовы прикрыть его своими случайными телами.

Начиналась погоня, непредвиденная вначале, но тем не менее неизбежная, больше того, продуктивная — и не единственно с литературной стороны.

Город, однако, остался глух к развернувшимся событиям. Продолжали дремать на солнцепеке благообразные старики, кондуктор доругивался, обернувшись вслед «опель-капитану», трамваи двигались вперед неритмичными толчками, словно сердце города давало сбой.

Пятнистый фургон мчался по площади святого Патрика, и полицейский, завидев воинский номер, услужливо вытягивал жезл.

Незапланированная погоня постепенно входила в график.

<p><strong>18</strong></p>

— Добрый день. Утром я вас не видел.

— Сегодня я работаю с двух часов. А вы, похоже, еще не обедали?

— Увлекся. Пожалуйста, сделайте мне ксерокопии.

— Какое дело? Листы?

— Вот это. Папка 15 зет-а, листы третий, четвертый и далее, я отметил белыми закладками и указал номера.

— Сколько экземпляров?

— Я думаю, три. Да, три экземпляра мне определенно хватит.

— Хм, протоколы допросов, донесения, приказы — порядочно листов. Это влетит вам в копеечку.

— Что делать! Ведь ваш архив построен не с той целью, чтобы наживаться на прошлом.

— Мы сидим на дотациях, и нам их все время режут. Завтра утром вы можете получить копии. Надеюсь, работа прошла успешно?

— Пока и сам не знаю: то ли я нашел?

— Искали родственников?

— Вряд ли.

— К нам часто обращаются с запросами, особенно вдовы. Они готовы плакать над этими бумажками.

— Вы их не одобряете?

— По мне куда приятнее читать Сименона, там хоть есть загадка. И вообще: я в этой бойне не участвовал ни в качестве мясника, ни в качестве барана. Когда Гитлер покончил с собой, мне было семь лет. Я к этим делам непричастен. Но я вам скажу: у них был порядок, они свое дело знали. Возьмите хоть эти папки, которые вас заинтересовали. Лист к листу, каждая случайная записка пронумерована и подшита. Зафиксировано каждое слово, в нем даже интонация чувствуется. Так пусть бы и лежали себе на полках…

— По-моему, вы что-то недоговариваете?

— Почему? Я свободный гражданин свободной страны. Мое твердое мнение такое: не надо ворошить это прошлое. Мы от него освободились, и оно нам ни к чему.

— Вот как? Это интересно. И у вас имеются мотивы и доказательства?

— Отвечаю. Мне было семь лет, я говорил. Я ничего не помню. А что помнил от этого детства, постарался забыть. Теперь у нас другая страна, другая мораль. Мы в другом веке. Нам не нужно ничего завоевывать, у нас все есть.

— По-моему, это еще не ответ.

— Отвечаю дальше. Мы не можем быть объективными к нашему прошлому, и потому нам не дано судить его. Наш архив не для настоящего, но для будущего. Вот вы пришли искать своих родственников, как те вдовы…

— Я лишь историк.

— Тем более вы пристрастны. Пусть разбираются в этих документах через сто лет люди, не отягощенные личными симпатиями и антипатиями; они поймут то время лучше, нежели мы с вами, хотя мы стоим к нему ближе. Это был поиск, уверяю вас. Немецкий гений искал себя в пространстве, затем в себе самом.

— Вы имеете в виду классическую немецкую философию? Вам не кажется, что вы понимаете ее несколько своеобразно?

— Да, я за слияние духа и материи, в этом наша истина. Конечно, сейчас вы объявите, что я типичный бюргер.

— Знаете, быть бюргером все же лучше, чем искать себя в пространстве за счет уничтожения других народов.

— Вот, вы опять о политике. А я не отрицаю, что я бюргер, и тем горжусь. У меня двухэтажный дом, участок с газоном, цветной телевизор, два автомобиля, трейлер для путешествий по Европе. Я гегельянец, но без его диалектического мусора. Поэтому я говорю: долой эти папки. Под замок их! Забыть на сто лет.

— Спасибо за душеспасительную беседу. Все же я приду за своими копиями не через сто лет, а завтра.

<p><strong>19</strong></p>

— Стой, солдат. Тормози! Вот документ, я капитан Хольц из военной разведки. Слушай приказ: следуй за тем бежевым «ситроеном». Не отставай, там находится крупный государственный преступник, вернее, преступница — враг великого рейха. Мы должны ее задержать, ты поможешь мне.

— У меня нет оружия, герр капитан.

— Стрелять буду я. Твое имя? Солдатский номер?

— Курт Вернер…

— Скорее, Курт, не отставать. Поворачивай к площади Дейли. Да скорей же, растяпа.

— По-моему, она не очень торопится.

— Она ни о чем не догадывается — и не должна догадаться. Держись на интервале, и не выпячивай себя. Если она пойдет в магазин, я следую за ней. Ты имеешь неплохой шанс, Курт. Если мы ее поймаем, тебя отпустят в отпуск, я тебе обещаю.

— Яволь, герр капитан.

Перейти на страницу:

Все книги серии Современный городской роман

Похожие книги