– Лучше бы вы ее вовсе не обсуждали! – возмутился Талсу. – Мною в армии уже накомандовались, спасибо – дома только кормят лучше.
– До недавних пор дома тоже кормили несытно, – парировала упрямая Аушра. – А почему стало лучше? Из-за Гайлисы, вот почему!
Если бы родные продолжали и дальше поддразнивать юношу, тот, наверное, возненавидел бы прекрасную бакалейщицу – ровно до того, впрочем, мгновения, как та в очередной раз заглядывала в портновскую лавку. После этого все обиды рассеивались, как туман над горами Братяну. Так и вышло на следующее утро. Гайлиса заглянула, когда Талсу раскраивал плащ для альгарвейского офицера.
– Привет, – бросила она. – Как ты себя чувствуешь?
– Неплохо, – отозвался юноша, неопределенно махнув рукой. – Уже лучше.
«Если повторять эти слова часто, – подумал он, – возможно, я в это поверю».
– Хорошо, – отозвалась Гайлиса. – Рада слышать. А те альгарвейцы не возвращались… с тех пор, как с тобой случилась беда.
– Рад слышать, – пробормотал Талсу. – Будем надеяться, что их отправили в Ункерлант воевать… или, того лучше, на Землю обитателей льдов.
Отец состроил унылую мину.
– Если верить газетам, они побеждают и там, и сям. Побеждают, даже если верить четверти того, что пишут в газетах.
Траку полез в ящик, побренчал там чем-то, захлопнул крышку, залез в другой и в конце концов проворчал:
– Забыл, должно быть, клятую штуковину наверху. Сейчас вернусь.
И он ушел, оставив сына с Гайлисой наедине. Талсу был совершенно убежден, что отец сделал это нарочно. Гайлиса, судя по тому, как она улыбалась – тоже.
– Славный человек твой отец, – заметила она, чем, с точки зрения Талсу, только подтвердила, что плохо знакома со старым портным.
Юноша рассмеялся. Гайлиса вопросительно подняла бровь.
– По мне, – заметил Талсу, – нам было вместе веселей, когда ты передо мной задирала нос. Если ты и дальше будешь на меня смотреть с открытым ртом, я, не приведи силы небесные, еще загоржусь – и чем это кончится?
– Да нашей Скрундой и кончится, – ответила Гайлиса. – Очень трудно задирать перед тобой нос после того, что ты сделал, понимаешь? Ты мне и раньше нравился, но теперь…
Она осеклась и густо покраснела.
Талсу хотел ответить, но у него вдруг закололо в боку. Он схватился за бок и невольно застонал.
– Это хорошо, что я тебе показался, но я не слишком рад, что вот так вышло, – если ты понимаешь.
– Конечно, понимаю! – возмутилась Гайлиса. – Я думала, ты у меня на глазах кровью изойдешь!
– Я тоже, – признался Талсу. – Спасибо, что привела помощь вовремя.
– Не за что.
Девушка шагнула к нему, обняла и поцеловала.
– Мне больше нравится так, чем задирать перед тобой нос. А тебе?
– Мне тоже нравится, – ответил Талсу. – Попробуем еще раз, для верности.
Они попробовали. Потом еще раз. Когда Траку спустился по лестнице в мастерскую, молодые его даже не заметили. Старый портной хмыкнул себе под нос и тихонько вернулся на второй этаж.
После тесной долины, где лежал Кунхедьеш, бескрайние просторы западного Ункерланта действовали на Иштвана особенно угнетающе. Казалось, что тайга – море сосен, елей и пихт – покрывает половину мира.
– Мы добрых полгода воевали, чтобы одолеть горы, – промолвил сержант, не отводя глаз от таежного простора, – а теперь придется воевать, чтобы одолеть вот
Если не больше. Похоже, в этом лесу может затеряться что угодно, включая действующую армию Дьёндьёша.
– Все не так страшно, сержант. – Капитан Тивадар вытащил из кожаного футляра карту и указал на петляющие по зеленому простору алые линии. – Видишь? В этой глуши немало дорог.
– Так точно, сударь, – отозвался Иштван.
Поспорить он не мог: негоже сыну деревенского сапожника в сержантском чине спорить с родовитым офицером.
– На что готовы поспорить, сударь, что парни Свеммеля будут драться за каждый перекресток?
– Если б воевать было легко, мы бы давно управились, – ответил Тивадар. Он указал куда-то вперед, потом снова уткнулся в карту и довольно хмыкнул. – Видишь? Вот по этому тракту мы движемся.
– Так точно, сударь, – повторил Иштван.
Пресловутый тракт даже в родной долине, где сержант только что отгулял отпуск, едва назвали бы проселком. Дорога была узкая, извилистая, разъезженная и грязная. Она ныряла в лес так решительно, словно вовсе не собиралась выходить из чащи на другом ее краю – если у этого леса вообще имелся противоположный край.
– Тогда вперед! – распорядился Тивадар. – Здесь прекрасные строевые леса, одни из лучших в мире. Если мы сможем отыскать становую жилу через горы, они озолотят Дьёндьёш.
Если в здешних забытых звездами краях имелись становые жилы, ункеры давно повырубили бы леса и озолотились сами – во всяком случае, так считал Иштван. А раз этого не случилось, значит, и становых жил тут раз, два и обчелся… или же здесь, на краю света, они остались неразведанными. Впрочем, Тивадар уже получил приказ и отдал команду сержанту.
Иштван обернулся ко своему взводу и гаркнул:
– Вперед! В лес! Вышвырнем отсюда проклятых ункерлантцев!
– Есть! – хором откликнулись солдаты.