— Не думаю, что мы должны обсуждать это немедленно, — пророкотал Рафаэль своим низким голосом, осторожно вынимая из уха Джессики жемчужную серьгу.
Его пальцы были такими теплыми, такими ласковыми, что Джессика невольно забыла обо всем. Наконец она опомнилась и, перехватив его запястье, произнесла тихим голосом:
— Спасибо, не надо. Я сама…
— Я хочу их снять, — с легкой улыбкой ответил Рафаэль и, положив серьгу на столик, тут же занялся второй. — Мне не хочется, чтобы ты снова потеряла сережку.
Джессика почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо.
— Нет, не надо, правда… — прошептала она чуть слышно, выпуская его руку.
— А я хочу, — сказал он негромко, но настойчиво. — Хочу ухаживать за тобой, заботиться, прикасаться к тебе, обнимать, ласкать, целовать каждый дюйм твоего тела. Вот уже несколько недель, как я не в состоянии думать ни о чем другом.
Джессика почувствовала, что наполнявший ее жаркий огонь желания вот-вот выплеснется наружу. Ее пылающая кожа стала такой чувствительной, что она ощущала не только тепло его тела, но и малейшее шевеление воздуха в комнате. Когда Рафаэль справился со второй серьгой и наклонился к ее шее, чтобы расстегнуть замок ожерелья, Джессика не выдержала. Порывисто повернувшись к нему, она качнулась вперед.
Рафаэль шагнул ей навстречу и замер, прижавшись к ней всем телом. От него исходил тонкий дурманящий аромат, и этот знакомый запах подействовал на Джессику как сильнейшее возбуждающее средство. Голова у нее закружилась, странная слабость растеклась по телу, и, чтобы не упасть, Джессика машинально взмахнула руками. Повинуясь не разуму, а одному лишь инстинкту, она опустила руки на его широкую грудь. Это было такое удивительное ощущение — чувствовать его теплое сильное тело, слышать его учащенное дыхание, что Джессика отбросила остатки стыдливости и впитывала его тепло, его запах, наслаждаясь игрой натянутых мускулов под тонкой полотняной рубашкой и прислушиваясь к гулким ударам его сердца.
В эти секунды он был так близок ей. Джессике вдруг показалось, что он словно маленький ребенок нуждается в ней. И вместе с тем она ощущала его невероятную силу. Его мощная мужская энергия и сила подчиняли ее себе, лишали воли к сопротивлению, но и питали собственное все нарастающее желание. И Джессика сдалась, сдалась без сожалений и дальнейших колебаний. Ее узкая ладонь проникла между пуговицами рубашки, запуталась в упругих и густых волосах на груди и вдруг наткнулась на крошечный твердый сосок.
Рафаэль судорожно вздохнул, и Джессика в испуге отступила, но ее замешательство продлилось всего какие-то доли мгновения. Прижавшись щекой к его груди, она продолжила свое волнующее путешествие, ища среди густой поросли второй крошечный холмик.
Неожиданно Рафаэль с силой сжал Джессику в объятиях, так, что она едва перевела дыхание. Погрузив пальцы в ее густые, вьющиеся волосы, он запрокинул ее голову и прильнул к ее губам долгим и страстным поцелуем. Обдавая ее « влажным теплом своего дыхания, он упивался сладким соком, упругой податливостью и нежностью ее губ, и Джессика вдруг почувствовала себя так, как будто она вдруг очутилась в лодке, которую уносит от берегов тропический ураган. Его язык резко наступал и, задержавшись в глубине ее рта, медленно отступал, словно обещая волшебное действо, которое ждало их впереди. Этот чувственный, дразнящий и соблазнительный танец был уже знаком Джессике, но снова и снова она открывала для себя еще не изведанные эротические ощущения. Через его поцелуи в нее вливалось и его жгучее желание, и зов к еще более пьянящим ласкам, к более полному слиянию.
Нащупав сзади «молнию» на ее платье, Рафаэль расстегнул ее одним стремительным рывком. Освобожденная ткань платья упала с ее плеч, и платье соскользнуло к ногам Джессики и упало на пол тяжелыми складками, и она осталась в атласном маленьком платье, которое надела под свадебный наряд. Руки Рафаэля тотчас легли на его прохладную поверхность и медленно двинулись сверху вниз, словно он получал изысканное наслаждение от прикосновений к тонкому атласу, обволакивавшему ее желанное тело. Его ладони медленно скользили по груди Джессики, задержались на узкой талии и двинулись ниже. Длинные пальцы Рафаэля накрыли собой ее ягодицы и сжались в безудержном порыве желания, как это уже было однажды — в темном патио в Рио.
Джессика негромко застонала, ибо и она уже начинала изнемогать от желания. Его руки напряглись, поднимая ее от земли, и Джессика невольно вскрикнула, почувствовав, как вминается в ее разгоряченное тело пряжка его ремня.