Читаем Тарантул полностью

Два моих телохранителя-тюремщика поначалу прислушались к нашему разговору, а потом заскучали: разве это дело пускать искусственную кровушку? Общим выражением лица были похожи на братьев, которых в детстве уронили с крыльца, после чего у мальчиков Кеши и Ромы интеллект приказал долго жить. Если они были сотрудниками ФСБ, то я тогда мать Тереза, как однажды выразилась Вирджиния.

— Скучаем? — спросил я их, естественно, тюремщиков.

— Ну? — сказал Кеша.

— Пушки заряжены?

— Ну? — сказал Рома.

— Может стрельнем на спор?

— Чего? — выдохнули разом.

Я объяснил, что был лучшим стрелком в 104-ой дивизии ВДВ и могу выставить ящик водки против их двух шляп. Меня не сразу поняли: как это? Привязываем бутылки (пустые) к сосне и пуляем метров с тридцати, кто больше набьет посуды тот и выиграл. Или ящик водки, или шляпы.

— Ну, ты, паря, блин, даешь, — сказали Кеша и Рома. — Они ж казенные. Шляпы-то?

— Как хотите, — пожал плечами. — Слаб`о, значит? Ну-ну…

Через четверть часа вековая тишина медвежьего уголка лопнула, как стеклянная крыша теплицы от метеоритного дождя. Алоиз похлопотал со столиком и каким-то чудным образом организовался легкий фуршет на природе: водочка, балычок, икорка и… девочки… Точнее, их роль выполняли бутылки, подвешенные к дальней сосне. Каждая емкость имела свое имя: Танюха, Ируха, Регина, Пелагея, Нунехия, Матильда Абрамовна, Екатеришка-матушка… и так далее.

— А ну-ка дай-ка я… обласкаю… Нунехию, мать её так! А я щас Ируху… в горлышко!.. — примерно так орали стрелки Кеша и Рома. — Ур-р-ра!

Проблем с водкой и боевыми патронами не возникало, и поэтому мы веселились от всей души. Перед началом стрелковых упражнений Алоиз успел сообщить мне, что хакер-с уже выехал и скоро будет, и я со спокойной душой предался национальному развлечению: палить в белый свет, как в копеечку. Водочку не пил, чтобы победить в соревновании. Хотя, спрашивается, на хрена мне две чекистские шляпы? Может быть, поэтому вел стрельбу крайне неудачно?

— Окосел, Чеченец! — хохотали телохранители-тюремщики и предлагали Алоизу Гуськову присоседиться к забаве.

Тот смущался, топал ножкой и с халдейским усердием наполнял хрустальные стаканчики водочкой до кромок.

Словом, водка текла рекой, бутылки и щепа брызгали в стороны, от выстрелов и воплей все потенциальные медведи убежали в соседние леса…

Не знаю, чем бы дело закончилось, да прибыл хакер Слава. На своем стареньком «Москвиче». К стрельбе отнесся с пониманием: каждый развлекается в силу своих материальных возможностей и интеллектуальных способностей.

— Алоиз, ящик водки! — приказал я лакею под торжествующий гогот моих новых друзей. — Проигрался в пух и прах! — И, откланявшись, покинул благородную компанию.

Вот что значит хорошие организаторские способности. Теперь можно спокойно решать следующие проблемы.

Я и Слава поднялись по лестнице в кабинет. Со двора доносился треск пистолетных выстрелов, точно там ломали кости строптивцу-демократу, не понимающему, что родину надо любить не только пищеварительным трактом.

— Чего будем делать, хозяин? — спросил хакер Слава, открывая свой чемоданчик. — Если по полной программе, то баксов пятьсот… А по мне так поменять на «пентюху»,[12] значит…

— Тысяча твоя, — сказал я, — и проверить только это

Слава взял с моих рук золотистый компакт-диск, повертел его, как блинчик, потом пожал плечами: пожалуйста…

Мы сели за экран дисплея, высветившимся синим полем с бесконечными столбиками каких-то знаков и надписей. Диск был тиснут в специальное устройство, жадно заглотившее его. Пальцы хакера замелькали над клавиатурой, как пальчики пианиста Кисина над клавишами концертного рояля в зале П.И. Чайковского.

На экране замаршировали стройные ряды каких-то обозначений. Все это для меня было китайско-малазийской грамотой.

— Что за черт?! — удивился хакер. — Программа не запускается с диска. Минуточку… — и снова легкий полет рук над клавиатурой.

— А что такое? — занервничал я.

— Пока не знаю, — целеустремленно и с нескрываемым интересом следил за маршем полков обозначений. — Ах, вот так, да?.. Ну-ну…

Я был так увлечен действом, что не обратил внимания: выстрелы на улице прекратились, вернее, отметил, что наступила тишина, да не придал этому никакого зловещего значения.

— Ааа, вот оно что?! — с заметным облегчением проговорил Слава. — Я уж думал… того…

— Что?

— Этот компакт-диск хитрый, — принялся популярно объяснять. — Чтобы его запустить нужна дополнительная дискета.

— Дополнительная? — взревел я дурным голосом.

— Да? — удивился мой собеседник. — А что такое? Обычное дело, когда много информации, её архивируют?

— Что делают? — чуть не плакал я.

— Ну сжимают… ну, как газ в баллончик…

— Так, и что?

— А чтобы выпустить этот газ из баллончика, — улыбнулся сравнению, необходимо маленькое усилие… то есть дискетка, чтобы с её помощью произошла разархивация базового пакета…

— О, Господи ж ты мой! — вскричал я.

— А что нету?

— Чего?

— Ну, дискетки. Вот такой, — вытащил из своего чемоданчика пластмассовый квадратик с металической как бы застежкой.

Перейти на страницу:

Все книги серии Бестселлер года

Бальзамировщик: Жизнь одного маньяка
Бальзамировщик: Жизнь одного маньяка

Оксерр — маленький городок, на вид тихий и спокойный. Кристоф Ренье, от лица которого ведется повествование, — симпатичный молодой человек, который пишет развлекательные статьи на тему «в первый раз»: когда в Париже в первый раз состоялся полный стриптиз, какой поэт впервые воспел в стихах цилиндр и т. д.Он живет с очаровательной молодой женщиной, Эглантиной, младшая сестра которой, Прюн, яркая представительница «современной молодежи», балуется наркотиками и занимается наркодилерством. Его сосед, загадочный мсье Леонар, совершенствуется в своей профессии танатопрактика. Он и есть Бальзамировщик. Вокруг него разворачиваются трагические события — исчезновения людей, убийства, нападения, — которые становятся все более частыми и в которые вовлекается масса людей: полицейские, гомосексуалисты, провинциальные интеллектуалы, эротоманы, проститутки, бунтующие анархисты…Конечно же речь идет о «черной комедии». Доминик Ногез, который был автором диалогов для режиссера Моки (он тоже появляется в романе), совершает многочисленные покушения на добрые нравы и хороший вкус. Он доходит даже до того, что представляет трио Соллер — Анго — Уэльбек, устраивающее «литературное шоу» на центральном стадионе Оксерра.При чтении романа то смеешься, то ужасаешься. Ногез, который подробно изучал ремесло бальзамировщика, не скрывает от нас ничего: мы узнаем все тонкости процедур, необходимых для того, чтобы навести последний лоск на покойника. Специалист по юмору, которому он посвятил многочисленные эссе, он умело сочетает комизм и эрудицию, прихотливые стилистические и грамматические изыскания с бредовыми вымыслами и мягкой провокацией.Критик и романист Доминик Ногез опубликовал около двадцати произведений, в том числе романы «Мартагоны», «Черная любовь» (премия «Фемина» 1997 г.). В издательстве «Fayard» вышло также его эссе «Уэльбек, как он есть» (2003 г.).

Доминик Ногез

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Мне было 12 лет, я села на велосипед и поехала в школу
Мне было 12 лет, я села на велосипед и поехала в школу

История Сабины Дарденн, двенадцатилетней девочки, похищенной сексуальным маньяком и пережившей 80 дней кошмара, потрясла всю Европу. Дьявол во плоти, ранее осужденный за аналогичные преступления, был досрочно освобожден за «примерное поведение»…Все «каникулы» Сабина провела в душном подвале «проклятого Д» и была чудом спасена. Но на этом испытания девочки не заканчиваются — ее ждет печальная известность, ей предстояло перенести тяжелейший открытый судебный процесс, который был назван делом века.Спустя восемь лет Сабина решилась написать о душераздирающих событиях, в мельчайших деталях описала тяжелейший период своей жизни, о том, как была вырвана из детства и о том, как ей пришлось заново обрести себя.

Сабина Дарденн

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза

Похожие книги