– А в чем дело-то? – спросил я, недоуменно разглядывая довольно высокого молодого человека характерной шемитской наружности: резкие черты смуглого лица, горбатый нос и копна темных вьющихся волос. Вдобавок господин протектор обладал выразительными черными глазами и ясной лучезарной улыбкой, от вида которой в чувствах присутствующих в зале дам и девиц наверняка возник эдакий приятный трепет пополам со сладким головокружением. Могу смело биться об заклад: к завершению коронационных торжеств по вине сего красавчика из Заморы разлетится вдребезги немало хрупких женских сердец и свершится не один десяток поединков в защиту оскорбленной фамильной чести. Еще я твердо убежден, что многие из стоящих здесь благородных месьоров покинут Бельверус с изрядно облегченными кошельками, давая нерушимую клятву – никогда впредь не садиться метать кости или играть в тарок с человеком, приехавшим из Шадизара. Проигрыш обеспечен, как ни старайся.
Конан ничего не ответил, только головой качал и раздраженно одергивал складки клетчатого черно-красного фейл-брекена.
Спустя несколько мгновений варвару нанесли следующий удар.
– Светлейшая королева Хаурана Тарамис из рода властителей Аскауров Ханирийских!
– А она хорошенькая, – тоном искушенного знатока женской красоты отметил я, стараясь не слышать зубовного скрежета Конана, искоса рассматривавшего владетельницу Хаурана. Лет тридцати или чуть постарше, стройная, гибкая, в смолянисто-черных волосах ослепительно горит золотая диадема с огромным рубином. Неужели это знаменитое сокровище владычиц маленькой страны, самоцвет, известный как «Небесное Пламя»? Наряд королевы заслуживал лишь символического названия «покрова» – вокруг нее взлетали радужные прозрачные шелка да тонко звенели при каждом движении многочисленные вычурные украшения. – Тоже давняя знакомая?
– Я же рассказывал! – сморщил нос Конан. – Служил я у нее лет десять назад! Вот не думал, что встречу в этом немедийском вертепе все мои самые большие неприятности! Дома надо было сидеть! Целебные воды попивать! А это кто такие?
Ответ не замедлил последовать. Герольд прогрохотал жезлом по отозвавшемуся гулким уханьем гонгу и вострубил:
– Славнейшие и блистательные соправители королевства Хорайя – принц Коссус и его высокородная сестра принцесса Ясмела!
– Это подстроено! Это все нарочно! – порыкивал Конан над моим ухом, глядя вслед удаляющейся царственной паре. – Все собрались! Еще Ши Шелама не хватает! Или Белит, например. Или Карелы… Вот уж действительно семейная посиделка! Каким же я выгляжу идиотом! Надо было ехать в настоящем обличье, в королевском! О, глянь-ка! Хоть одно приятное лицо!
– Его величество Эрхард, сын Этельвульфа, государь Союзного королевства Пограничья, Граскааля и Эйглофиата, а такожде Закатных вольных баронств! С наследником и свитой! Посол подгорного короля Дьюрина VIII, Дарт, сын Торира из клана Ниди Топора!
По залу пролетело еле слышное заинтригованное перешептывание. Короли, королевы, графы, герцоги, принцы, протекторы, военачальники и свитские, явившиеся на церемонию представления, нетерпеливо повернулись к дверям. Варварское посольство! Да еще король не человек, а оборотень! Как интересно!
Пограничье, говоря откровенно, до сих пор не принимают в качестве серьезной державы. Делается это скорее по устоявшейся традиции, нежели из-за особой неприязни к дальнему полуночному соседу. Пограничье ничуть не хуже какой-нибудь там Бритунии, я уж не говорю о таких «нецивилизованных» странах, как Иранистан, Арим или Гиперборея.
Вот они, наши оборотни, во всей красе. Вырядились-то как! Да за одну шкуру дрохо, ушедшую на мантию Эрхарда, можно купить приличный домик с садом, и еще на пиво останется. Корона, в отличие от венцов иных стран, в Пограничье не золотая, а серебряная – широкий обруч на горностаевой шапке, лишь перекрытый четырьмя тонкими золотыми дужками и украшенный гномьими самоцветами.
Все пошло бы по наезженной колее, благородное общество пережило бы даже явление среди посланников настоящего гнома, но я вкупе с присутствующими вскоре получил серьезный повод насторожиться. Не замечалось на лицах представителей славного Пограничья особой радости и положенного трепета перед великолепным Драконьим Троном. Эрхард благочинно произносил надлежащие слова, однако наши старые дружки, Веллан, Эртель и Тотлант, как-то чересчур хмуро переминались с ноги на ногу за спиной короля, а стигийский волшебник обводил высокое собрание мрачновато-заинтересованным взглядом, словно боялся каких-то неожиданностей. Гвардия же посланников Пограничья тоже отнюдь не светилась счастливыми физиономиями – все угрюмые, хмурые… Неужели что-то случилось в дороге?
Да, действительно, случилось. Когда Эрхард с поклоном отошел от Тараска (целовать перстень не понадобилось, ибо данная процедура не совершается при обмене любезностями меж королями), немедиец собрался было встать и поприветствовать высокое собрание, однако Эрхард внезапно поднял руку.