В коридоре, ведущем в банкетный зал, я увидел женщину. Мне показалось, это кто-то из гостей. Она стояла у обитой железом двери спиной ко мне. Я не стал торопить события. И очень скоро был вознагражден. Женщина направилась вдоль коридора к залу, и теперь я мог заняться дверью, которую она до того охраняла. Здесь была металлическая задвижка с проушинами для замка, но сам замок отсутствовал. Я сдвинул задвижку и приоткрыл дверь. Это была кладовая с зарешеченным окном. Вдоль стен лежали тугобокие мешки. Стеллаж в дальнем левом углу был забит разновеликими коробками. И среди этого живописного беспорядка пребывала Марина.
– Привет, – сказал я. – Наконец-то я тебя нашел.
Я переступил порог и тут же услышал шорох за спиной. Развернулся, но было уже поздно. Дверь захлопнулась, и я услышал, как щелкнула запираемая задвижка. Марина засмеялась и крикнула:
– Не открывайте, не открывайте! Его Саша послал!
– Так что – будем сидеть? – осведомился я и обернулся к Марине. Она стояла предо мной в белоснежном платье – и даже неподобающая обстановка не могла ни на каплю умалить ее красоты.
– Вот и встретились, – сказала она и пошла ко мне.
От нее исходил чудный запах дорогих духов. Я увидел ее губы близко-близко.
– Ну? – вопросительно-требовательно шепнула она.
Но я все еще не решался. И тогда она мне помогла.
– Как тогда, в лифте – помнишь? Я помнил, конечно. У нее очень нежные губы. Целовать их – ни с чем не сравнимое наслаждение. И я поцеловал. Она тотчас прильнула ко мне. «Слились в поцелуе» – слышали такое? Именно это с нами и произошло. Паузы между поцелуями были совсем недолгими, и Марина едва-едва успевала обдавать меня горячим шепотом:
– Я вспоминала тебя… Все это время… Как там, в лифте… Ты помнишь?..
Я вдруг ощутил присутствие ее рук там, где никак не ожидал обнаружить. И почему-то всполошился, отступил на шаг, но Марина вновь прильнула ко мне, не давая возможности спастись бегством.
– Ну что ты? – возбужденно шептала она. – Чего испугался?
– Ты сошла с ума!
– Конечно, – легко согласилась она. – Любовь – это всегда немножко сумасшествие.
– В такой день!
– Это все равно произойдет, – сказала Марина.
– Так почему бы не сегодня?
Я не сомневался, что она быстро наставит Саше рога. Но не думал, что это произойдет еще до первой брачной ночи.
– Не блажи! – с мольбой произнес я. – Не сегодня. Ладно?
Я пятился, но Марина не давала мне возможности отстраниться от нее и шла следом до тех пор, пока я, наткнувшись на мешки, не упал. Я чувствовал, что твердости духа мне хватит ненадолго, и не ошибся. Единственное, чего я опасался – что кто-нибудь внезапно откроет дверь. Поэтому все произошло очень быстро. Марина вдруг засмеялась и благодарно поцеловала меня.
– Ты настоящий герой, – сказала она.
Это было похоже на шутку. И только позже я понял, что ее возбудило само ощущение близкой опасности. В день свадьбы, на каких-то мешках, и поэтому даже скоротечное удовольствие представлялось ей необыкновенной роскошью.
Еще через пять минут нас нашли. Когда дверь кладовой распахнулась, я увидел Сашу. Мне было неловко, я развел руками и пробормотал:
– Меня заперли, как видишь.
Он засмеялся и похлопал меня по плечу. Так ничего и не понял. Марина чмокнула его в щеку – игриво и буднично одновременно. «Они проживут так всю жизнь, – вдруг понял я. – Он ни о чем не будет догадываться. А у нее хватит сообразительности на то, чтобы соблюдать осторожность. Люди, которые не будут мешать друг другу. Не идеальная ли это семья?» Я вернулся к столу. Меня здесь, как оказалось, уже потеряли.
– Меня заперли, – объявил я. – В кладовой, с невестой.
– Тет-а-тет? – уточнил Самсонов.
– Да.
– Надеюсь, ты не сплоховал?
– Конечно, нет, – не стал кривить душой я.
Все засмеялись. И Самсонов тоже. Но мне показалось, что он, единственный из присутствующих, понял меня правильно. Он был чертовски проницателен, как я успел заметить.
Мы с Мариной украдкой обменивались взглядами. Теперь Саша приставил к ней двух «телохранителей», которые маячили в непосредственной близости от его молодой жены, но этим ребятам было невдомек, что они спохватились слишком поздно.
«Телохранители» сопровождали Марину повсюду, даже когда она танцевала, и единственный раз они несколько поумерили свой пыл – во время танца Марины с Самсоновым. Ему они доверяли. Самсонов нежно поддерживал Марину, и они кружились в танце прямо передо мной, так что кровь вскипела в моих жилах. Самсонов что-то шептал на ушко своей партнерше, и она отвечала ему с милой и несколько дерзкой улыбкой. Иногда Самсонов бросал взгляд в мою сторону, и когда это произошло в очередной раз, я подумал, не обо мне ли идет речь.
Через минуту Самсонов вернулся к столу. Он был меланхолично задумчив и совершенно недоступен. Его воинство тем временем поредело. Загорский уехал. Демин куда-то исчез, хотя его сумка осталась стоять под столом. Один только Кожемякин мужественно боролся со сном, оглядывая присутствующих пьяным бессмысленным взором, да мы со Светланой сидели, думая каждый о своем.
– Может, поедем ко мне? – шепнула Светлана.