Читаем …Так навсегда! полностью

Итак, по утрам я жарил себе ту самую яичницу. Затем неторопливо съедал ее, пил чай и приступал к обдумыванию плана действий на день. Надо было как-то с пользой и интересом скоротать бездну времени до вечерней тренировки…

«Стоп, стоп! – скажет здесь встревоженный, заботливый читатель. – А как же карантин? Как же это – а контакт?..» Отвечу с легкостью: ну а вот так! Думаю, в свете только что вышеизложенного вам уже очевидно, что все бактерии, вирусы и воздушно-капельный путь их передачи считались Дмитрием Владимировичем бабкиными россказнями и предрассудками, доставшимися нам из далекого, дремучего прошлого. Да и вообще, любая болезнь полагалась им всего лишь изощренной формой симуляции и попыткой уклониться от учебно-воспитательного процесса. И потому средство лечения применялось во всех случаях одно: повышенная физическая нагрузка. Кровь разгоняется, легкие вентилируются, мышцы активно насыщаются кислородом – как раз то, что нужно в этом положении. Ну и еще крепкий отвар липового цвета. Принявший правильно заваренный напиток пропотевал за ночь так, что со стороны казался товарищам по палате сраженным внезапным приступом энуреза. После чего выбора у больно..(зачеркнуто) у симулянта, по сути, не оставалось: или согласиться с изящными шутками и доводами братьев по оружию, или снова занять свое место в строю! А уж сослаться на какой-то там «карантин»… Отец тогда, сам будучи неоднократным и заслуженным лауреатом всеразличных сборов, собирал меня со всем тщанием и накопленным опытом. Носки простые, носки шерстяные, майка трикотажная и с длинным рукавом, ветровка на случай прохладной погоды и так далее. Так любимый тренер «закрыл» этот вопрос элементарно: в любое время суток форма одежды единая: кеды и трусы! «Карантин»…

Но времени все равно оставалось навалом.

На вторую неделю безделья меня стали посещать навязчивые идеи. Причем одна – особо навязчивая и дерзкая. Традиционно, сразу после получения, изучая еженедельник «Говорит и показывает Москва», я обнаружил запланированную на пятницу трансляцию хоккейного матча «Спартака». «А что? – вдруг подумалось мне. – А не посетить ли? А вот так вот, взять и самому – не отправиться ли? По-настоящему же смотреть еще лучше, чем по телевизору! Вот возьму и сам поеду, чего там отца упрашивать… Я же не испугаюсь, чего мне бояться. Я вон летом – да я на абсолютном первенстве отряда против Кошелева почти минуту выстоял! Ну, секунд сорок, но все-таки… А Кошелев – он же еще здоровей, чем Хрящ, так что…»

Игра с «Крыльями Советов», правда, предстояла гостевая, в недавно сданном в эксплуатацию дворце «профсоюзных хоккеистов», как любил их величать комментатор Писаревский. Я еще раз испытал чувство ревности к «Крылышкам», со вздохом помечтал о том времени, когда и у «Спартака» будет свой собственный стадион, потом снял с полки справочник «Улицы Москвы», развернул карту и погрузился в анализ ситуации.

Вскорости анализ показал, что искомая мной улица Толбухина расположена, по всей видимости, в такой же дыре, что и наша северная рабочая окраина. Даже если приложить линейкой, то и подальше, разве что к метро поближе. Но тоже не рядом. Сопоставив мелкие цифры в кружочках, я убедился, что с очагом цивилизации ее связывает один-единственный маршрут, да и то не факт. Может, этот «сорок пятый» и не ходит уже… эдак в такую даль одному-то соваться боязно. И энтузиазм мой малость поутих. Но не до конца.

Утром в четверг меня не обслужили в библиотеке.

– Я тебе не буду обменивать книжки, – безапелляционно заявила служительница богини мудрости Афины. – Ты эти три только вчера взял. И в понедельник приходил. Ты же не мог их все прочитать!

– Но я правда прочитал! Я же дома сижу, потому что у меня ка… – тут я осекся. С карантином точно не дадут. – Хотите, я краткое содержание перескажу?

– Не надо. Иди читай лучше.

Я вышел на неожиданно залитую солнцем улицу. Делать было решительно нечего. Погода благоприятствовала. «Поеду, – решил я. – Заранее присмотрюсь, что там и где». Я припомнил разработанный маршрут и отважно двинулся в путь. Судьба первого «выезда» была решена.

Путь и в самом деле выдался неблизкий. Сперва до Савеловского вокзала, авансом по малой нужде, чтоб, значит, не отвлекало, потом до метро, и пересадка. Потом побродил по окрестностям «Кунцевской» и, не обнаружив конечной искомого номера, выдвинулся на вылетную магистраль. Дойду. Чай, пешочком, налегке, по твердому асфальтовому покрытию, а не по песчаному склону с полуцентнерным Пикчерским на закорках. Никуда не денусь.

Выезд, таким образом, обрел зримые черты «выхода». Минут через двадцать меня обогнал сорок пятый автобус. Но в целом удача была на моей стороне, и со следующим мы встретились в дельта-окрестности остановки. Я исполнил спурт, плюхнулся на сиденье и припал к окну.

Ехали долго. Наконец, автобус свернул куда-то в дебри будущего муниципального образования Сетунь. Сделалось страшновато. Но вдруг водитель (в наших-то краях этим баловались редко, а тут поди-ка) объявил: «Дворец спорта Крылья Советов!» Я вышел и приступил к рекогносцировке.

Маленькая будочка с надписью «касса» торчала прямо посреди дорожки. Я приблизился и опасливо заглянул внутрь. Благообразного вида бабка в очках сидела над вязаньем.

– Я, это… здрась… здрасьте, – промямлил я, замирая от волнения. – А… на хоккей? Завтра? Здесь?

– Завтра, милок, завтра. Здесь.

– А… а… а билеты?.

– Есть билеты. Это же касса! – бабка оказалась сама доброжелательность. – Рупь двадцать, но тебе можно детский, по десять копеек.

Вот оно! Тот самый миг удачи! Если билет-то взять, то родителям деваться уже будет некуда, не выкидывать же его! Правда, такое дело… одному ехать и впрямь страшновато, надо будет Олег Юрьевича взять. Олег Юрьевич был равнодушен к хоккею, но неравнодушен к разного рода приключениям, а это – самое то. Но на двоих – уже два сорок. А по десять копеек…

– Тебе можно по десять. За ворота.

Да, за двадцать копеек предки и выкинуть могут. И видно из-за ворот куда хуже. Но двух сорока все равно нет.

– Дайте два! Детских! По десять! За ворота!

– Вот, пожалуйста!

Ни одна бумажка в мире не даст уже таких тактильных ощущений счастья! Купюр ведь в миллион долларов, кажется, не эмитируют?

Обратная дорога тоже выдалась не из легких, с учетом опять-таки заезда на Савеловский вокзал от всего пережитого. На землю уже опускались ранние октябрьские сумерки. И телефона у нас домашнего нет, хоть позвонить, сказать…

Родители и впрямь оказались слегка встревожены (мягко говоря).

– Ты где шлялся? – спросила мать. – Я думала, на тренировке, а потом смотрю – вроде куртка с самбовками на месте…

– Я это, – просительно предъявил я заветные квитки. – Того… Мы на хоккей завтра с Олегом пойдем. Я уже и билеты взял…

– По телевизору не показывают разве? – удивился отец, уже тяготевший в суппорте к «кузьма-стайл».

– Где хоть играют? В «Крыльях Советах»? А где это? – спросила мама и, узнав, где, всплеснула руками. – Ни-ни-ни!

– Мы же вдвоем, с Олегом! – взмолился я и предъявил неопровержимый, как казалось, аргумент. – И билеты уже есть!

– Вот вдвоем там и пропадете. Лучше уж пусть билеты пропадут… Почем они? По гривеннику? Ну, невелика потеря. Тем более по телевизору показывают!

Все во мне поникло.

– Хотя ладно, – сжалилась родительница. Упомянутое «все» чуть было приподнялось. Но ненадолго. – Так и быть. Поеду с вами!

Вот так. Стремительно, восторженно организованный первый «выезд» – и теперь «пробивать» его под зорким присмотром родительницы. Но с другой стороны, это же лучше, чем не пробивать его совсем!

Судьба, как всегда, оказалась благосклонна к дебютировавшему выездюку. Детский билет, несмотря на все уговоры и увещевания – дескать, она здесь практически случайно и исключительно не ради зрелища, а токмо ради сопроводительной миссии, – матери не продали. Пришлось раскошелиться на регулярные «рубль двадцать» и отправиться на центральный сектор, где она, дабы все-таки с пользой провести шестьдесят минут чистого времени, немедленно раскрыла толстую тетрадку какого-то периодического литературно-художественного издания. Не забывая, впрочем, время от времени пристальным материнским взглядом разыскивать нас с Олегом Юрьевичем в самом «сердце суппорта».

…«Спартак» в том сезоне продолжал поиски себя и своей исключительной Игры (не окончившиеся, впрочем, и поныне). Дважды «Крылышки» вырывались вперед с перевесом в две шайбы. И оба раза красно-белые ледовые рыцари с честью решали проблемы, которые сами себе и создали. Дворец спорта бесновался, кипел и трясся, как, небось, не трясся потом и в ходе концертов групп «Ария» и «Мастер». И лишь время от времени очередной участок трибун замирал в немом восхищении, когда кто-то вдруг ошарашенно тыкал пальцем:

– Слышь, смари… вон там на трибуне тетка сидит – книжку читает!..

– О-ооо… обалдеть… точно!

И, разумеется, даже режиссер трансляции не удержался от того, чтоб порадовать телеаудиторию столь редким кадром. А я всякий раз замирал и вжимал голову в плечи, ожидая продолжения: «А, это вон того, белобрысого, видишь – мать привела! Га-га-га!!!» Но не последовало.

…А последовала лишь финальная сирена. Хотя казалось – только-только выходили на лед в призывном свете прожекторов. Эх… уже все… а я думал – сейчас наконец-то вырвемся вперед!

– Понравилось? – спросил дома отец.

– Ну еще бы! – от восторга я почти верещал. – Жаль только, не выиграли!

А, ну это уж как водится.

– А тебя вообще один раз показали! – сказал отец маме. – Поздравляю.

– Да? – переспросила та. – Надо было дома оставаться! Ну когда еще саму себя по телевизору увидишь!

«Вот именно!» – подумал я. Но все равно – было здорово!

Перейти на страницу:

Похожие книги