Палуба была открытая, и ветер швырнул ему в губы пригоршню колючих брызг. Он облокотился о поручни. Белые гребни волн вздымались на мгновение перед носом судна и уносились куда-то в невидимую бездну. Вдали мигал огонек — Лэндс-Энд? Нет, так далеко от Лондона они еще не могли уйти. Мистер Форбс едет по темной ночной дороге, и его ждет Роз. Или Салли?
Внезапно он услышал знакомый голос:
— Это Плимут.
Он не обернулся. Он боялся. Сердце у него заколотилось как у мальчишки. Он сказал:
— А мистер Форбс?..
— Фурт, — сказала она, — отверг меня.
Так вот они — его слезы и этот полный ненависти взгляд.
— Он сентиментален, — сказала она, — и предпочел красивый жест. Бедный Фурт.
Одной фразой она покончила с ним, и он удалялся от них в соленую и рокочущую темноту со скоростью десять узлов.
Д. сказал:
— Я старик.
— Если уж мне это все равно, — сказала она, — какая вам-то разница? Вы живы, для меня это главное. Это вы умеете сохранять верность тем, кто в могиле, а я не умею любить мертвых и не буду.
Он быстро взглянул на нее. Ее волосы намокли и висели влажными прядями. Она выглядела старше, чем раньше, — старше и проще. Как будто она хотела убедить его, что отныне весь блеск ее молодости не имеет никакого значения. Она сказала:
— Когда ты умрешь, она снова получит тебя. Тогда я не смогу с ней соперничать.
Последний огонек потерялся за кормой. Теперь впереди были только волны, долгий путь и темнота. Она сказала:
— Ты можешь очень скоро погибнуть, я знаю, но сейчас...