– Подстраховка и часть их плана. Не забывай, у Эммы папа не из низкого ранга. Кажется, он военный? Хоть и бывший, но со связями. Говорят, после вашей выходки, ваше старшее поколение перестало дружить. Вот он бы и помог утопить вашу семью окончательно.
Молчу. Перевариваю все сказанное и ощущаю, как ноги становятся ватными. Как будто кто-то одним ударом выбил из меня весь воздух и теперь нечем дышать.
– Как? Как ты мог меня так подставить?
– А что мне делать? Я у них плотно на крючке. – Эрик вымученно улыбнулся. – Проигрался так, что только Крэйвен смог помочь. Точнее, выкупить мое бренное тело. Прости, но я не смог тебе ничего рассказать. К тому же, привязан я не только этим. Ты ведь в курсе был, да?
– Колеса?
– Они самые. Это старшенький Крэйвена меня подсадил. Так что я законченный ублюдок теперь в твоих глазах. Можешь меня не жалеть. Мне себя уж точно не жалко.
Едва сдерживаюсь, чтобы не ударить его еще раз. Но вместо этого, надеваю парик обратно и выхожу из комнаты. Оставляя этого урода там, в луже собственных соплей и крови. Кажется, я говорил, что помогу ему? Так вот, я передумал. Продажные твари такого не заслуживают.
Глава 26. Хардин/Эмма
Стоило мне только сесть за руль, как телефон оживает именем Эммы.
– Хардин, все в порядке?
– И да, и нет.
– Что случилось? Куда мне подъехать. – Встревожено заваливает она вопросами.
Я думаю, что она уже дома, ведь на дворе поздний вечер. Свадьба давным-давно подошла к концу.
– Хардин, ты ведь едешь ко мне?
– Нет, Эмма, не еду. И вряд ли вообще снова захочу ехать. – Набираю в грудь как можно больше воздуха. – Знаешь, с меня довольно. Поиграли и хватит. Ты снова стала такой же, как тогда, когда я уехал. Никакая, навязывающая свою помощь и себя в целом. Думал, разведу тебя на потрахушки разок и забудемся, а ты вновь стала похожа на банный лист. Не знаю, чего я от тебя ожидал. Ты ведь на большее и не подходишь. Если ты еще не поняла, то все повторяется. Я не хочу видеть твоих щенячьих глаз, не хочу снова чувствовать, будто прикован к тебе только из-за того, что присунул однажды вечерком. Прощай Эмма.
Бросаю трубку на пассажирское сиденье и чертыхаюсь от боли. Болит в районе сердца да так, что кажется, его попросту вырвали без анестезии. Эмме будет хреновей в тысячу раз, но так нужно. Главное, чтобы она отдалилась и больше не шла со мной на контакт. Оставалось придумать, как распорядится полученной информацией в свою пользу. Только вот знаете, иногда говорят, что жизнь бьет ключом. Правда не совсем понятно по голове или просто в каком-то пространственном смысле. Но вот меня она ударила прямиком по лицу и битой. Прямо в тот момент, когда я вышел из машины у своего дома. Приплыли. Здравствуй, тьма…
Эмма
Смотрю на сжатый телефон в руке и понимаю, что не чувствую пальцев. Онемели. Как и я. Как и мое сознание вместе с сердцем. Голос Хардина до сих пор назойливым гулом звучит у меня в голове. Ядом расползается по венам. Роняю голову на свои колени и зажимаю уши руками. И кричу, кричу, кричу… но безмолвно… Мне казалось, что больнее уже не будет. Однако…
В голове что-то щелкает. Что-то не то. Напрашивающиеся слезы так и остаются непролитыми. Вскакиваю на ноги и, не смотря на позднее время, выезжаю на дорогу. Ты надеялся сделать мне больно, милый? Что ж, я потом тебе это припомню. Да, после того, как попрошу о помощи. Потому что одна я не справляюсь.
Хардин
Гул в моей голове начинает звучать по нарастающей. Противно так, назойливо. Да и разлепить отяжелевшие веки оказалось не простым делом. Ладно, хрен с ними. А вот что у нас там с конечностями? Сжимаю-разжимаю пальцы и удовлетворенно вздыхаю. Хоть что-то мне подвластно. Судя по ночной прохладе и свежему ветерку, который гуляет по бетонному полу, на котором я валялся, мы где-то на высоте.
– Смотри, наша спящая красавица проснулась, – пинок под ребра заставляет меня согнуться и закашляться, – эй, Хардин, открывай глазки.
Зрение восстанавливается не сразу. Размытые кляксы постепенно превращаются в силуэты, а затем в узнаваемых людей.
– Надо же, – хриплю, – и все по мою душу?
Крэйвен стоит, спрятав руки в карманы, а рядом с ним продажный Родригез со своими амбалами.
– Хороший прикид, – кивает мой некогда наставник. – Утонченно. Смело. Неожиданно. Мой человек был неприятно удивлен твоим отсутствием на празднике. Еще более я был огорчен непутевым Эриком, который так и не научился держать язык за зубами. Чертов нарик. Кстати, хорошо ты его отделал. Жаль, что этим подпортил нам историю и вряд ли кто-то поверил в то, что красавчик просто решил свести счеты с жизнью. Но Родригез и не с таким справлялся, верно?
– Сто процентов. – Кивает тот.
– Судя по всему, – прислоняюсь виском к холодному бетону, – меня ждет та же участь?
– Увы и ах, ты слишком много знаешь. И цели, и имена. А ведь если бы ты не полез в это дело, все могло пройти иначе. Ну отсидел бы немного, перетерпел бы скандал да жил бы где-нибудь в глуши. Но зато живой. Эх, Хардин, ты был очень перспективным парнем. Жаль, что все так получается.