– Я не знаю, – сказал он. – Ты посоветовал мне позвать предателя из империи, я позвал его, а он посадил мою душу в хрустальный кувшин. Ему служат огненные духи и железные кони, и я не могу уже без него, а он не хочет, чтоб я воевал с империей.
Отец велел оставаться всей свите у входа во дворец бога. Верные всполошились:
– Как можно, а если во дворце засада?
Отец и сын вошли: коралловые залы, яшмовые стены. Разве можно сравнить с бывшей управой! Ждали долго.
– Я ведь, – признался отец, – при Золотом Государе лишь мелкий чиновник.
Золотому Государю Варай Алом взмолился:
– Прошу не за себя, за отца…
Бог с ликом мангусты усмехнулся:
– О чем же?
– О посмертной должности основателя династии.
Золотой Государь рассмеялся:
– Почтительный сын… Ну, этот чин дарует лишь живой бог Великого Света. Подписывай сам!
И кинул королю яшмовую печать. Подбежал чиновник с тушечницей.
И в этот миг в зал ворвались спутники короля, обеспокоенные долгим его отсутствием: потные, грязные, у одного из кармана – утка со свернутой шеей…
Золотой государь в ошеломлении уставился на варваров.
– Что это? – сказал он, – или ты, глупец, хочешь взять Небесный Дворец силой?
Воины загалдели, а бог с головой мангусты наклонился к уху короля и прошептал:
– Запомни, львенок: можно взять империю силой, но тогда придется раздать ее в лен…
И в ту же секунду печать в руках короля отяжелела и лопнула, как перезревший гриб-дождевик. Короля швырнуло вон, лицом вниз. Он вскочил: на стене смеялся Золотой Государь. А советник выходил из зеркала неторопливо, оправляя складки паллия.
Двери в покои были раскрыты, в них толпились дружинники, дядя Най Третий Енот и начальник недавно учрежденной тайной стражи, Хаммар Кобчик.
Ведь был же строжайший приказ не входить! Воистину прав советник: миллионом маленьких людей в государстве повелевать – легче, чем сотней вельмож в собственном дворце!
– У меня важное известие, – сказал Кобчик. – Мы рассуждали так. Если убитый кречет был богом Ятуном, то его и убило б чудом. А если он погиб от стрелы – стало быть, птицу кто-то науськал. У убитого кречета кривой коготь на левой лапке. Мы нашли в городе человека, который торгует боевыми птицами. Он – вольноотпущенник Ятунов, и признался, что Марбод Кукушонок два месяца назад отдал ему кречета на сохранение, а сам всем рассказывал, что птица умерла. Вчера он этого кречета забрал обратно. Далее мы нашли второго вольноотпущенника, дворцового служку: он признался, что стоял за окном на галерее, и выпустил птицу.
– Взять под стражу, – коротко распорядился король.
– Кого? – вежливо удивился дядя, граф Най. – Эти двое уже арестованы.
– Марбода Кукушонка.
– По закону, – твердо сказал граф Най, – вольноотпущенник не может свидетельствовать против господина, это карается смертью. Кроме того, все знают, что за Марбодом вины нет. Очистительной церемонией владеет род Ятунов, а хозяин волен употреблять собственность и злоупотреблять ею.
Король потерянно смотрел на зеркало, через которое его только что выгнал Золотой Государь. Ворот епанчи был весь в росе от ночной езды. Прав, прав советник Арфарра: это Марбод Кукушонок подговорил в Золотом Улье подписать прошение! Марбод – а может, и сам дядя за его спиной; недаром два месяца ходит и предлагает выдать сестру замуж в род Ятунов. Теперь – ни за что.
– Найти и арестовать – к утру.
Начальник тайной стражи, Хаммар Кобчик, поклонился:
– Марбод пропал. Наверное, уже бежал из Ламассы.
– Вздор, – рассмеялся король. – Он самоуверен, как баран на празднике! Он думает, ему нечего опасаться!
Граф Третий Енот внезапно встрепенулся и с неприятной усмешкой поглядел на колдовской кувшин посереди столика.
– Говорят, – вкрадчиво сказал граф, – королевский советник умеет вызывать души мертвых и делать вещи, о которых трудно судить – случились они или нет. Почему бы ему не вызвать душу живого Марбода и спросить ее, где она сейчас находится? Ведь удостовериться в истинности его слов было бы куда легче.
Король обернулся.
Советник утонул в глубоком кресле, маленький, усталый и нахохлившийся. У ног его паж, очнувшись, утирал рукавом кровь у рта.
Арфарра встал, неторопливо поставил на стол серебряную миску, плеснул в нее воды. Из миски пополз белый дым. Дым превратился в дерево (кто говорил – апельсин, кто – персик), дерево зазеленело, покрылось плодами, бутонами и цветами, на нижней ветке вырос оранжевый плод. Арфарра сорвал плод и очистил кожуру, под ней был большой хрустальный шар. Дерево исчезло. Арфарра вглядывался в шар.
– Марбод Кукушонок, – сказал советник, – сейчас в заброшенном храме Виноградного Лу. И опять злоумышляет против короля и храма.
Король выхватил меч и ударил по шару. Тот разлетелся на тысячу кусков. Из осколков с жалобным писком выкатился и пропал маленький человечек.
– Я его убил? – с надеждой спросил король.
– Ну, что вы, – ответил советник. – Это только одна из его душ.
Король бросился из комнаты, зовя стражу. Он хотел лично убедиться, что происходит в храме Виноградного Лу.