Андрей не строил каких-то сверхамбициозных планов: он не собирался создавать новую политическую партию — что-то вроде «Русь-тройка» — и лезть на самый верх политического Олимпа, становится членом Госдумы или министром. Он и без того сумел сконцентрировать в руках такую власть в области, о которой не мечтает иной губернатор. Единственное, что отягощало его жизнь, так это то, что всякий раз, затевая новое дело, Гаврилов был вынужден обращаться к богатым спонсорам. И ощущение в этих случаях было мерзопакостное: чувствуешь себя точно нищий с протянутой рукой. Конечно, Андрея Гаврилова нельзя было назвать бедным человеком. Помимо «Петротранса» он числился учредителем в десяти преуспевающих фирмах, где имел неплохой процент с прибыли. Правда, истинным — то есть не на бумаге — акционером этих фирм был вовсе не он, а его отец, который, понятное дело, не мог в открытую заниматься бизнесом. Но в эти компании именно Антон Лаврович вложил личные средства, которые рублик к рублику терпеливо копил, будучи первым секретарем обкома, так что, когда пришла пора опорожнять кубышку, выяснилось, что бабок при коммунистах папа наварил немало. Они-то и пришлись кстати в пору ударной приватизации.
Нe то что Андрей завидовал отцу — совсем нет, но он полагал все же добиться такого положения в этой новой жизни, чтобы наконец уже ни от кого не зависеть — ни от денежных мешков, ни от стариков с могучими связями, ни от авторитетов, с которыми у него отношения всегда складывались полюбовные. Он вовремя отстегивал положенное всем питерским паханам, и те его не трогали.
Главное, они не знали многого из того, чем занимается Андрей Антонович вне «Петротранса», как не и о его планах приватизировать «Балторгфлот».
А он только посмеивался про себя, предполагая, как они все там на своих «малинах» сбились с ног, разыскивая убийц своих подельников и прихвостней…
И вот сейчас Андрей получил шанс сделаться не только самым богатым человеком Северо-Запада но и одним из самых влиятельных. Компания «Балторгфлот» сама плыла ему в руки. Не рассчитывая исключительно на везение, он подключил к процессу приватизации самых могущественных людей Питера, до которых сумел — с помощью батюшки — добраться.
Но его беспокоило охлаждение со стороны министра. Возможно, это произошло не случайно. Может быть, до Москвы что-то дошло — в виде ли слуха, или конфиденциальной информации… Если так, то, видимо, неплохо, что он, по наущению Якова Баринова, отдал устное распоряжение потихоньку ликвидировать сомнительных людей — не только тех, кто представлял для него угрозу в качестве сильных конкурентов на тендере по флоту, но и тех, кто мог бы располагать компроматом на него. Один из таких людей должен был прибыть к нему с минуты на минуту…
Банкир приехал в точно назначенное время. Всем было известно, что Андрей Гаврилов не прощает партнерам ни малейшего промаха. Опоздание на запланированную встречу невозможно списать на дорожные пробки, скорее всего, он расценит это как знак неуважения.
Андрей пригласил гостя в зал приемов на второй этаж, усадил у раскрытого окна с видом на Финский залив и предложил кофе.
— Не буду вас утомлять долгими предисловиями, Мне нужны пятьдесят миллионов. И срочно. — Гаврилов очень внимательно посмотрел на банкира.
На Финском заливе поднялся небольшой ветер, который весело ворвался в окно, отчего кофе в хрупких чашках заколыхался.
На лице банкира промелькнула тень озабоченности. Он давно смирился с тем, что ежемесячно выплачивал Гаврилову солидный оклад, не отказывался участвовать в многочисленных спонсорских мероприятиях в пользу «Петротранса», но подобное требование шло явно вразрез с их прежними договоренностями.
— Уважаемый Андрей Антонович, хочу напомнить, что организация, которую я возглавляю, не филантропический фонд, а банк. Я еще понимаю, если речь пошла бы о каких-то разумных спонсорских вложениях, об участии в каких-то благотворительных акциях, но не отдавать же на чей-то произвол десятки миллионов долларов! Насколько я понимаю, вы ведь хотите взять эти деньги не на год и не на два, да еще и под смешной процент. Я правильно вас понял?
Улыбка на лице Андрея Антоновича была обворожительной. Он отодвинул чашку на середину стола и проговорил тихим вкрадчивым голосом:
— Вы меня поняли не совсем верно. Мне эта сумма нужна без всяких процентов.
— Это нереально! — жестко отрезал Крюков. — У нас в остатках — ноль! Мне придется откуда-то брать деньги, перебрасывать с других проектов.