Читаем Стать человеком полностью

Разрыв с Дьерди отозвался в сердце Эндре довольно болезненно. Когда-то он теперь забудет ее! Устав и основательно промерзнув, он сел на ближайшей остановке в автобус.

Дома он застал отца и Жоку. Они сидели в гостиной и молчали. Эндре снял шинель и направился к ним.

— А где же наши дедушки с бабушками? — поинтересовался он, входя в гостиную.

Варьяш бросил на сына взгляд, который не сулил ничего хорошего:

— Одни отправились в гостиницу, другие, я имею в виду моих родителей, поехали к Кальману.

— А почему дедушка Шпитцер уехал так рано?

— Мы немного повздорили. — Варьяш махнул рукой: — Это даже к лучшему. Я и раньше не очень-то интересовался им... Он начал ругать меня, бог знает чего наговорил. Ваша бедная мать всю жизнь пыталась помириться с ним, но он так и не снизошел... Даже когда мы были в Париже, он уклонился от встречи... А теперь вот бранит меня...

Увидев на столе бутылку коньяка, Эндре налил себе рюмку и выпил.

— А тетушка Ольга?

— С ней все в порядке, совершенно другой характер. Мы встретимся завтра, я хочу поговорить с ней по душам. А где ты был так долго?

— Гулял и думал... — Эндре расстегнул китель и снял галстук. — Мне бы тоже хотелось встретиться с ней и поговорить. Я думал, что застану ее. Ну что ж, на нет и суда нет. Завтра уезжаю в часть. Я должен еще что-нибудь сделать?

— Ничего, — ответил отец. — Когда отходит поезд?

— В пять тридцать.

— Да чего ты не садишься?

— Пойду лягу: спать хочется. Спокойной ночи.

— Ужинать будешь? — спросила Жока.

— Чего-нибудь перекушу в кухне. Хлеб-то в доме наверняка найдется.

— Найдется и кое-что еще, — заметил Варьяш.

— Что тебе приготовить? — поднялась Жока.

— Не беспокойся, я сам.

Отец достал зажигалку и, погрузившись в глубокое раздумье, закурил.

— Я хочу попросить вас, дети, об одном: если можно, не набрасывайтесь друг на друга с упреками, не ссорьтесь... Нас ведь теперь только трое...

У Эндре не было желания выслушивать наставления расчувствовавшегося отца, он. повернулся и вышел.

В кухне было тепло. Эндре отрезал себе горбушку хлеба, кусок копченого сала и безо всякого аппетита принялся жевать. Потом зажег газ и поставил чайник. «Нужно бы попросить отца, чтобы помог мне поскорее демобилизоваться, но... я не сделаю этого. Нет, не сделаю. Да и не помог бы он все равно. А ссориться с ним я не стану, не хочу просто. Подожду удобного случая, и тогда...»

Через несколько минут в кухню вошла Жока. Лицо у нее было усталое и задумчивое. Плотно прикрыв за собой дверь, она подошла к плите.

Эндре с любопытством наблюдал за сестрой: «Она будто постарела. А на похоронах казалась такой красивой. Как странно — женщины могут меняться буквально за несколько часов...»

Жока налила в кружку чая, выжала в нее пол-лимона, а затем поставила перед братом. Сама она уселась на табурет напротив и, обхватив голову руками, устремила отсутствующий взгляд в пространство.

Эндре, прихлебывая, пил горячий чай.

— Тебе не кажется, что, прежде чем уехать, ты должен, вернее, мы с тобой должны серьезно поговорить? — спросила она, не глядя на брата.

Эндре от неожиданности закашлялся — поперхнулся хлебной крошкой.

— О чем это нам надо поговорить? — Он вытер платком покрасневшее лицо. — Вроде бы не о чем...

— А мне есть о чем! — Жока отбросила со лба прядь волос, повернулась к брату и устремила на него вопрошающий взгляд.

— Ты полагаешь, меня должно заинтересовать то, что ты собираешься сказать?

— Даже если и не заинтересует, я все равно скажу. Я так решила. И потом, мне не хочется еще раз оказаться в таком же положении, как в Сомбатхее.

— Не лезь в номер чужого мужчины...

— А это как мне захочется: я вправе распоряжаться собой.

— Раз так, то замолчи и оставь меня в покое! Я не собираюсь ломать голову над твоими проблемами. — Дожевав кусок хлеба, Эндре положил на стол нож и опять взял в руку красную обливную кружку. — Каждый человек имеет право испортить собственную жизнь. Разумеется, и ты тоже. С сегодняшнего дня можешь делать все, что хочешь.

Лицо девушки вмиг изменилось: все черты его как-то размякли, расплылись, казалось, она вот-вот расплачется. И заговорила она совсем другим тоном:

— Банди, давай не будем мучить друг друга. Прошу тебя, помолчи. Все, что я собираюсь тебе сказать, чистейшая правда. — Кончиками пальцев она провела по векам. — Я всегда была откровенна с тобой, ведь у, меня, насколько тебе известно, никогда не было задушевной подруги. Я очень одинока, а бывают моменты, когда человеку необходимо с кем-нибудь поговорить. Поверь, между мной и Миклошем ничего не было. Если быть до конца откровенной, прояви он побольше настойчивости, возможно, я бы и уступила, но он был деликатен и оставил меня в покое после того, как я заявила, что не желаю быть его любовницей. Миклош — порядочный человек, и я даже немного жалею, что между нами ничего не было...

— Ну, еще не все потеряно. В ближайшем будущем ты сможешь исправить свою «ошибку»...

— Надеюсь, только не требуй, чтобы я просила у тебя разрешения на это.

— Черт с тобой, делай что хочешь!

Перейти на страницу:

Похожие книги