Впервые Беллерофонт увидел Медвяную Росу на Главном причале, когда она приносила обед своему любимому супругу и его двоюродному брату Гарегину, работавшим на заготовке дров. Беллерофонт влюбился в нее с первого взгляда и начал наводить о ней справки. От сыновей Верховного вождя, то есть своих племянников Беллерофонт узнал, что мужем Медвяной Росы является 18-летний Сорока из рода Белохвостого Оленя, который, содрав шкуру с мертвой тигрицы и удовлетворив похотливые желания Урсулы-воительницы, возвысился до звания адъютанта Центуриона Агаты. Что касается Медвяной Росы, то по "достоверным" сведениям, полученных племянниками Беллерофонта из того же источника, этот "паршивец" и "хвастун" просто подобрал красавицу дакотку на свою лодку, когда сам спасался от наводнения. Таким же образом на его лодке, якобы, очутилась и дочь вождя черных аратов Сара Гудвин, которой Сорока, несмотря на ее юный возраст, пользуется вместе со своим двоюродным братом Гарегином.
— Как такая мразь, как Сорока, смеет владеть такой красивой и достойной женщиной, как Медвяная Роса?! — возмущался Беллерофонт, совместно со своими племянниками разрабатывая план операции по "добровольному похищению" красавицы дакотки из приюта Белохвостого Оленя, что обычаями племени орландов не возбранялось. Правда, муж, "добровольно похищенной жены" имел право вызвать своего обидчика на "поединок чести", что Беллерофонта совершенно не смущало. Согласно "достоверным" сведениям, полученным племянниками Беллерофонта от бывших друзей Сороки, его соперник был физически слабо развит и очень труслив.
К вечеру, когда солнце склонилось к закату, орланды начали расходиться по своим родовым приютам, где под открытым небом накрывались столы для праздничного ужина. Засверкавшее в этот момент на небе северное сияние обрадовало далеко не всех. Старики, вспомнив обычаи старой веры, стали вспоминать древние молитвы. Все наблюдали за реакцией Колывана. Верховный жрец пришел в сильное волнение и заплакал, но не от страха, а от радости:
— Спасибо тебе, Великий Один, за то, что в этот день напомнил нам о себе! — рыдал преподобный Колыван, потрясая своим позолоченным посохом.
— Слава Великому Одину! Слава! — радостно закричали орланды.
Никто из них, кроме самого Колывана и деда Михея — старейшины рода Белохвостого Оленя, северного сияния никогда в жизни не видел.
Праздничный ужин продолжался почти до полуночи. Ровно в полночь, когда на Большой поляне возле Священной рощи от факела преподобного Колывана вспыхнул костер Священного Огня, началась Лотерея — заключительная, самая волнующая часть праздника Дня Благодарения — выбор Невесты Авесалома, которой становилась победительница танцевального конкурса. Она прыгала через костер, и после этого совершалось "обручение": влюбленные юноши бросали своим возлюбленным через пламя Священного Огня букеты цветов, а те их ловили.
………………………………………………………………………………………………………
Напрасно прождав весь день своего любимого супруга и, не дождавшись его появления даже за праздничным столом, Медвяная Роса совсем расстроилась.
— Почему нет Тибула? Что с ним? — обращалась она с вопросами к Ерофею, Лаванде, Гарегину и Фиалке, как самым авторитетным после деда Михея сородичам.
"Белохвостые", которые, разумеется, не могли знать всех деталей разработанной Агатой и Старой Досей военной операции, отвечали, что Тибул — на боевом задании, с которого возвратится в лучшем случае через два-три дня. Дед Михей, чтобы ее приободрить, когда "белохвостые" рассаживались за большим праздничным столом, пригласил ее занять место поблизости от него.
Открывая праздничный ужин, Михей особо отметил отсутствующего сородича Тибула, который, по его словам, ушел в дальний поход вместе с Урсулой-воительницей. По предложению Ерофея за Тибула, его прекрасную супругу Медвяную Росу и их будущее потомство "белохвостые" с воодушевлением пропели, стоя, первые строки древнего гимна "Слава храброму воину!".
Медвяная Роса начала было успокаиваться, как произошло событие, которое "белохвостые" однозначно расценили, как дурное предзнаменование. После ужина, когда Медвяная Роса вместе с другими женщинами убирала посуду, прямо на стол перед ее носом упала розовая чайка, и, издав предсмертный вопль, забилась в судорогах и затихла. Для орландов чайка испокон веку являлась символом человеческой души. Падение же розовой чайки — птицы очень редкой породы — "белохвостые" однозначно расценили, как то, что их Тибул принял героическую смерть на поле боя. У Медвяной Росы закружилась голова, и она упала в обморок. Ее отнесли в балаган, заботливо уложили на кровать и дали успокоительное снадобье, чтобы она заснула.
— Крепкий сон — лучшее лекарство от душевной боли, — заметила Лаванда и заявила, что останется в приюте и будет наблюдать за самочувствием Медвяной Росы.