Когда турки уже начали отступление, Скобелев, еще не зная об этом, выехал из Кришинского редута через реку Вид, чтобы принять под командование бригаду 3-й гвардейской дивизии. Чуть раньше за середину расположения гренадерского корпуса он отправил бригаду своей дивизии. Подход бригады не был столь уж необходим, так как турки к одиннадцати часам прекратили всякое сопротивление. Но действия Скобелева впоследствии пытались представить как нежелание прийти на помощь войскам Ганецкого. Более того, командир гвардейской бригады генерал Курлов через несколько дней после падения Плевны подал рапорт на Скобелева и обвинил его в том, что он не дал возможности гвардии отличиться. Каждый мерил войну на свой аршин.
Осман-паша сдается со всей армией!.. Эта весть облетела русские войска. День шел к концу, когда в расположение отряда Ганецкого прибыл парламентер. Но, зная вероломство турок, через него была направлена записка Осман-паше. «Ваше превосходительство, – написал генерал Струков, – командующий отрядом, генерал Ганецкий, поручил передать вам, что он примет для переговоров только лицо, заменяющее вашу особу, так как генералу известно, что сами вы ранены».
Для переговоров Осман-паша выслал своего начальника штаба Тевфик-пашу, который провел Струкова через толпы турецких войск, в неприязненном молчании расступившихся перед русским генералом. Струкова ввели в небольшой домик, в котором расположился Осман-паша, и он предложил условия сдачи. Осман-паша полностью согласился с ними. Через полчаса приехал Ганецкий. Осман-паша отдал приказание о сдаче армии и вручил свою саблю Ганецкому.
Отец и сын Скобелевы подъехали к дому, когда переговоры о сдаче уже подходили к концу. Оба – направлены главнокомандующим: старший для того, чтобы принять на себя заботы о пленных, младший назначался военным губернатором Плевны и всего укрепленного района. Скобелевы вошли в дом и были представлены Осман-паше. Скобелев-2 обратился к нему через переводчика: «Скажите паше, что каждый человек по натуре более или менее завистлив, и я, как военный, завидую Осману в том, что он имел случай оказать своему отечеству важную услугу, задержав нас на четыре месяца под Плевной».
Паша поблагодарил. «Русский генерал еще молод, – сказал он, обращаясь к Скобелеву-2, – но слава его уже велика... Скоро он будет фельдмаршалом своей армии и докажет, что другие могут ему завидовать, а не он другим». И это говорил противник!
Плевна, стоившая таких огромных жертв, пала! Армия Осман-паши пленена! Эта весть из уст в уста передавалась по цепочке, и везде она вызывала радостные чувства: ведь закончилась почти пятимесячная борьба. Безоружные, нестройными колоннами, понурив головы, брели пленные турки по дороге, ведущей в тыл русской армии – их число доходило до сорока тысяч человек. Как бы поступили в таком случае турки? Не погнушавшись даже таким внушительным количеством, разули бы и раздели беззащитных донага, слабых и изувеченных отправили бы к праотцам, посбрасывав их в пропасть или прикончив штыками, а тех, кто поздоровее, в цепи – ив метрополию. Прожорливость империи, благополучие которой зиждилось на рабском труде, воистину не имела границ. Россия не нуждалась в таких человеческих «вливаниях». Главной заботой начальников всех степеней была временная изоляция военнопленных. Все страхи турок о поголовной резне за совершенные злодеяния так и остались страхами!
С первых дней войны за Скобелевым в армии прочно укрепилась репутация генерала-рыцаря. «Бей врага без милости, покуда оружие в руках держит, – говорил он. – Но как только пленным стал – друг он тебе и брат. Сам не доешь, а ему дай».
...В результате падения Плевны Турция лишилась одной из своих лучших полевых армий. И возместить эту существенную потерю в самое ближайшее время не представлялось возможным. Но если бы даже и удалось восстановить ее каким-либо образом путем создания новой армии, то практически невозможно было сделать, пожалуй, самое основное – поднять боевой дух войск.