Читаем Сюзи, «Лед Зеппелин» и я полностью

Джимми Пейдж продлевает гитарное соло и привносит радикальное изменение — играет рифф на октаву выше. Мы еще раз поем «Аа», еще немного гитары, и вдруг — конец, от которого зал на мгновение зависает в экстазе. Когда разражаются аплодисменты, кажется, что 3000 человек не в состоянии создать столько шума; скорее похоже, что шотландцы забили гол и это ликует Хэмпденский стадион. Овации длятся и длятся. Роберт Плант пытается объявить новую песню и улыбается — голос его тонет в несмолкающем вое. Все четверо музыкантов переглядываются и улыбаются. Кажется, они довольны тем как их принимают, хотя должны бы привыкнуть к таким вещам.

Наконец Планту удается заговорить:

— Мы хотели бы посвятить следующий номер программы отелю «Сентрал».

Вдруг упомянутое название отеля в Глазго подымает девятый вал ликования. Это великолепно, что «Лед Зеппелин» упоминают здание в нашем городе. Мы чувствуем, что нам оказали честь.

Они затягивают «Хоп на туманную гору». Мы остервенело лупим в ладоши, пока не меняется рифф и не сбивает нас с такта. У «Лед Зеппелин» отлично получались эти смены темпа. Несмотря на то, что их песни зачастую звучат достаточно просто, в них очень много изменений темпа. У них это получалось, потому что они были превосходными рок–музыкантами.

Что за банда!

— Фантастика! — орет мне в ухо кто–то рядом, и я ему улыбаюсь и снова принимаюсь скакать вверх–вниз.

<p>ШЕСТЬДЕСЯТ ПЯТЬ</p>

Несколько лет назад я написал книжку о шотландских феях[4]. Феи мне очень по душе. Во времена концерта «Лед Зеппелин» я о них еще не написал, но будь это так, получилось бы примерно следующее:

Порхая над балконом, феи изумленно глядели вниз.

— Поверить не могу, — сказала Джин.

— И я не могу, — сказала Агнес. — Сроду не слыхала ничего подобного.

— Правду писали в газетах. «Лед Зеппелин» — лучшая группа в мире. И вот они в Глазго играют в «Гринз–Плейхаусе».

— Какая удача, что мы выбрались в город как раз на этой неделе. Не правда ли, этот юноша очень хорошо играет на гитаре? Сроду не слыхала столь искусного в музыке смертного.

— И я не слыхала. Передай–ка мне виски, будь добра. А после давай вылетим на сцену.

И с этих пор навсегда изменился облик Шотландского Общества Фей.

Несколько лет спустя, у Джин и Агнес родилось по дочери. Они стали первыми Шотландскими Феями, которые побывали в Нью–Йорке.

<p>ШЕСТЬДЕСЯТ ШЕСТЬ</p>

— Добрый вечер, — говорит Роберт Плант, когда смолкают овации после блюза. Во время приветствия шум снова крепнет. Певец улыбается.

— Не думаю, что здесь кто–нибудь…

…еще овации…

— …короче, невзирая на то, что мы слегка припозднились с вами встретиться в солнечном Глазго… мы были очень заняты… мы готовили новый альбом…

Свежий взрыв оваций. На сцене участники группы дружелюбны друг с другом, дружелюбны и близки, обмениваются взглядами и улыбками, как влюбленные. Мне приятно видеть, как они дружелюбны.

— …короче, чтобы не затягивать суету, представляем трек с нового альбома. Он называется… он называется… «Дни танцев»…

Мы аплодируем. Начинается рифф, скрежет гитары.

Для меня дни танцев наступают впервые. Я никогда нигде до этого не танцевал. В ночном клубе я бы танцевать не стал, да и не было в Глазго клубов, куда пускали пятнадцатилетних. Были школьные дискотеки. Там я никогда не танцевал. А вот теперь я танцую. Черри танцует. Зед танцует. Весь зал танцует. Феи танцуют. «Лед Зеппелин» танцует. Джими Хендрикс танцует, глядя с небес.

— Это точно, — говорит он. — Дни танцев» наступили вновь.

<p>ШЕСТЬДЕСЯТ СЕМЬ</p>

Ассистенты торопливо вытаскивают на авансцену четыре деревянных стула. «Лед Зеппелин» любят сыграть несколько акустических композиций, сидя как можно ближе к слушателям. Джимми Пейдж надевает на плечо акустическую гитару, у Джона Бонэма в руках что–то вроде тамбурина с мембраной, на котором он играет одной палочкой. Джон Пол Джонс остается с электрическим басом. Короткая пауза, все они рассаживаются.

Ожидая, пока остальные будут готовы Роберт План говорит «Ок’кай» в микрофон. Англичане частенько выдают что–нибудь такое, чтобы поддразнить шотландцев, как будто мы разговариваем, как горцы XIX века. Но это ничего. Когда тебя беззлобно подначивает твой кумир — это неплохо.

Плант пытается объявить песню — воодушевление опять переполняет толпу, и ему приходится нас успокаивать.

— Закройте рты… погодите… послушайте, — говорит он вполне благодушно. — Послушайте… это очень важная эстетическая составляющая сегодняшнего вечера… потому что… погодите… закройте рты.

Он нежно распекает людей, которые устраивают слишком большой шум. Следующая фраза теряется в реве — мы совершенно непродуктивно устраиваем овацию Роберту Планту за то, что он пытается успокоить народ.

— В общем… э… мы придумали эту песню в… почти чистых нетронутых условиях валлийских гор…

…бурная овация…

— «Брон–и–орский стомп»…

Перейти на страницу:

Все книги серии Art-Афера

Сюзи, «Лед Зеппелин» и я
Сюзи, «Лед Зеппелин» и я

«4 декабря 1972 года «Лед Зеппелин» приехали выступать в Глазго. На концерт ходили: мой друг Грег, Черри, Зед и еще Сюзи, которая одно время была подружкой Зеда. А еще на концерт прилетел цеппелин, который привез викингов, эльфийскую армию, Джими Хендрикса и Дженис Джоплин. Эти прибыли посмотреть, как без них развивается рок–музыка». Итак, величайшее событие культуры XX века — глазами предводителя Фантастического Великого Драконьего Войска Готхара, которое в одиночку противостояло Чудовищным Ордам Ксоты. Культовый британский писатель Мартин Миллар — о детстве, рок–музыке и недоверии к еде. В этой книжке все части не длиннее нескольких сотен слов. Даже при нестойком внимании вы сможете легко ее читать — понемногу за раз. Впервые на русском языке.

Мартин Миллар , Мартин Скотт

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза

Похожие книги