Тот сжал пальцами иголку, глядя на болтающуюся нитку так, словно это была змея. Господи, во что это он ввязался?
Но с другой стороны, неужели это так трудно? Он ведь разумный человек. И неужто не сумеет сделать пару стежков? Он быстро оглядел комнату, словно пытаясь убедиться, что никто из людей его круга не прячется в тени, готовясь выследить его и облить презрением за непристойное поведение. Маркиз Гленфилд, пришивающий ручки кукле! Стивен знал, что, даже если у него хватит глупости рассказать об этом кому-нибудь, ему все равно никто не поверит.
— Ну ладно.
И он уселся на пол у огня, скрестив ноги. Келли села рядом, и совместными усилиями им удалось пришить руки к телу мисс Джозефины. Келли придерживала руки, а Стивен сделал несколько неровных, неуклюжих стежков, изо всех сил поджимая губы, ибо он раз за разом колол палец острой иголкой.
— Вы лучше не колите себя так часто, мистер Барретсон, иначе у вас получится татуировка.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Да ведь именно так делают татуировку. Иголками. Я слышала, Уинстон рассказывал об этом Гримзли. Сначала нужно налакаться как следует, потом вас колют иголками, а потом вы идете со своими дружками в веселый дом. — И Келли вопросительно склонила головку. — А что такое «веселый дом»?
Стивен уронил куклу и чуть не поперхнулся.
— Это такое место, куда… э-э… леди и джентльмены ходят… э-э… играть в разные игры.
— Вот здорово! Я тоже люблю играть. А как вы думаете, в Холстеде есть такой дом, куда можно пойти поиграть?
Стивен провел рукой по лицу, с трудом удерживаясь от желания расхохотаться или сбежать немедленно от любопытного ребенка.
— Туда пускают только взрослых, Келли. — При мысли о том, что такие грубые вещи касаются слуха невинного дитяти, все внутри у него переворачивалось.
В глазах ее появилось разочарование.
— Может быть, когда я подрасту?
Он положил руки на ее маленькие плечики, заглянул ей в глаза, отчаянно пытаясь отыскать в своей голове подходящий ответ.
— Хорошие, чистые молодые леди не ходят в веселые дома. Никогда.
Глаза у нее стали точно блюдца.
— Ой! Вы хотите сказать, что это место, куда ходят леди, которые никогда не моются?
— Не моются? Э-э… да.
Она наморщила свой дерзкий носик.
— Тогда мне там неинтересно. Я люблю играть в ванной. Хейли разрешает мне сидеть там, пока у меня на коже не появятся мурашки. — Взгляд ее обратился на куклу, лежащую на коврике у их ног. — Можно, мы поскорее закончим чинить мисс Джозефину?
Воспользовавшись удобным моментом, Стивен схватил куклу с рвением бездомной собаки, хватающей кость. Он принялся шить так, точно вся его жизнь зависела от этой манипуляции, уповая, что в этот момент Келли не придет в голову задавать ему новые вопросы.
— Ну вот, — сказал он наконец, сделав узелок, перекусив нитку зубами и протягивая мисс Джозефину Келли, чтобы та осмотрела ее. Недурно, старина. Совсем недурно. Хотя пальцы у него болели, он испытывал настоящую гордость. Не важно, если кукольные ручки держатся немного криво, а одна почему-то стала короче другой. Он их пришил!
— Она выглядит просто замечательно, — прошептала Келли; в ее широко раскрытых глазах светилась благодарность.
Стивен самодовольно улыбнулся.
— Да, это верно. Давай посмотрим, как там ее платье. Наверное, оно уже высохло.
Келли достала кукольное платьице.
— Только с краю немного влажное, — сообщила она.
— Превосходно. Пожалуй, теперь мы оденем мисс Джозефину и уложим ее в постель.
— Я согласна, — сказала Келли. — У нее был очень беспокойный вечер.
Стивен держал куклу, а Келли натянула на нее через голову платье. Потом они вместе застегнули его.
— Благодарю вас, мистер Барретсон, — сказала Келли, крепко прижимая куклу к груди. — Вы спасли жизнь мисс Джозефине, и я всегда буду вам за это признательна. — Она поднесла куклу к своему уху и прислушалась; глаза у нее стали круглыми. Она посмотрела на Стивена. — Мисс Джозефина хотела бы обнять вас и поцеловать.
Стивен опустился на колено перед Келли. Девочка поднесла фарфоровое личико мисс Джозефины к его щеке и изобразила звук поцелуя.
— Спасибо, мистер Барретсон, — проговорила Келли высоким голосом мисс Джозефины. — Я вас люблю.
К горлу Стивена подкатил комок. Комок этот стал почти невыносим, когда Келли бросилась к нему, обхватила ручками его за шею и пылко обняла. Поколебавшись, он притянул ребенка к себе; при виде ее благодарного личика душа его воспарила ввысь. Какое это необыкновенное чувство — когда тебя обнимает дитя! Необыкновенное, невероятное, такое замечательное, что сердце замирает.
— Я люблю вас, мистер Барретсон, — прошептала Келли ему в шею.
Сжатыми губками она запечатлела на его щеке влажный поцелуй, потом откинулась и улыбнулась, глядя на него сияющими глазами.
Этот ребенок лишит его остатков храбрости. Стивен откашлялся; ему удалось улыбнуться Келли.
— Я полагаю, тебе и мисс Джозефине пора в постель, — сказал он голосом, хриплым от охвативших его чувств.