- Поврежден экспонат номер сто девять, - храбро отрапортовал Кожухов, словно бросаясь в холодную воду. - По моей вине.
Директор втянул носом воздух.
- По-моему, от вас пахнет спиртным?! Ну, знаете, Кожухов... Вы у нас больше не работаете. А вопрос о компенсации за разбитый кубок мы... Что с вами?
С выражением крайнего изумления Кожухов смотрел на сосуд, который все ещё держал в руках, точнее - на поврежденный участок. Он не слышал грозных директорских слов, не вникал в их смысл.
- Смотрите. - Кожухов протянул кубок директору. Тот машинально принял сосуд, взглянул - и изменился в лице.
- Не может быть...
- Да! - почти закричал Михаил Борисович. - Под верхним слоем алебастра - второй, внутренний, и на нем иероглифы! Это двухслойный кубок, двухслойный кубок со скрытым текстом, понимаете?
- Позвольте, - растерялся директор. - В египтологической литературе не упоминается о двухслойных кубках.
- Вот именно! - торжествующе изрек Кожухов. - Я... Мы сделали открытие, а когда будет прочитан текст... Кто знает, какие сюрпризы там скрываются?!
Директор поставил кубок в ближайшую витрину.
- Странно, - сказал он. - Ведь этот экспонат изучали египетские специалисты. Как же они ничего не заметили?
- Ничего странного, - возразил Кожухов, полностью овладевший собой. Чтобы заметить, нужно... Хотя бы просветить кубок рентгеном... А кому такое придет в голову, зачем?
- Ну... Что же, - неуверенно произнес директор. - Конечно, кубок изымается с выставки, нужны тщательные исследования... Но тут возникает этическая проблема, связанная с приоритетом открытия. Кубок нам не принадлежит.
- И что? - Кожухов пожал плечами. - Египетские коллеги будут счастливы, когда мы вернем им не просто кубок, но кубок плюс его раскрытую тайну..
Итак, на выставку кубок не попал. Не вернулся он и в Египет. Археологическому музею в Каире были принесены извинения за случайное уничтожение экспоната и предложена равноценная замена из фондов московского Музея искусств народов Востока, на чем инцидент и завершился.
Кожухова все-таки уволили, но он легко нашел работу в другом музее. Однажды он встретил на улице своего прежнего директора и поинтересовался, удалось ли прочитать иероглифы на поверхности второго слоя кубка.
- К сожалению, нет, - с досадой ответил директор. - В институте, куда мы его передали, работают похлестче вас растяпы. Они попытались снять верхний слой и безнадежно повредили и надпись, и резьбу. Пытались восстанавливать, да где там... Списали. Кубок пропал для науки безвозвратно, Михаил Борисович.
Директор искренне верил, что именно так все и произошло.
3
Каир
Апрель 2000 года
Теплая минеральная вода - что может быть отвратительнее? Гюнтер Холбрук с раздражением отодвинул стакан. Это была последняя бутылка, Холбрук забыл поставить её в холодильник... Но не поздно и сейчас, пусть хоть оставшаяся вода охладится.
Он приподнялся в кресле, собираясь идти на кухню, но его остановил голос Макса Штайнера.
- Дай-ка ещё раз взглянуть на этот чертов план, Гюнтер.
Холбрук вручил сообщнику лист бумаги. Штайнер смотрел на план так, будто на листе было мастерски нарисовано гнездо гадюк.
- Так ты уверен, что там только одна линия сигнализации?
- Еще бы, - разозлился Холбрук. - Даром, что ли, я ошивался там три недели?
- И все-таки не нравится мне это. - Штайнер бросил план на стол.
- Почему?
- Почему? Да потому, что пахнет дешевкой. - Макс перелистал каталог Египетского археологического музея. - Ты погляди, что за экспонаты в этом зале! Скарабей, инкрустированный цветным стеклом! Каменная фигурка бога-шакала Анубиса! Подумать только, сверхценность... Бронзовый стилет... Тьфу! Где золото, серебро, драгоценные камни? Где сокровища, Гюнтер?
Выдержав эффектную паузу, Холбрук неторопливо заговорил.
- Повторяю в сотый раз: ты дурак, Макс. Сидеть! Не трепыхаться. В тех залах, где хранится золото, суперсовременная сигнализация и надежная охрана. С пятерыми молодцами я еще, пожалуй, рискнул бы, но вдвоем там делать нечего. А здесь проще, но не это главное. Куда бы мы с тобой сунулись с твоим знаменитым золотом - прямо в лапы полиции? А эти вещицы... - Гюнтер отобрал у Макса каталог, вгляделся в фотографии. - Внешне они неприметны, но знаешь, сколько отвалят за них чокнутые коллекционеры? И такие коллекционеры у меня на примете есть! Например, вот этот бронзовый стилет со змеей на рукоятке. Думаешь, пустяк? Нет! Вещь уникальнейшая, второй такой пока не найдено, да и найдут ли?..
- Ну, и сколько стоит твоя уникальнейшая вещь? - прищурился Штайнер.
- Я знаю одного типа в Мюнхене, - веско проговорил Холбрук. - Он выложит за стилет двадцать пять тысяч марок, не торгуясь.
Холбрук значительно занизил цифру, но и двадцать пять тысяч заставили Штайнера присвистнуть.
- Ого! Так сколько же мы получим за все? Мы станем миллионерами, Гюнтер!
- Может быть, не совсем... Но близко к тому.
Макс неожиданно нахмурился.
- Однако твоя идея... Я о том, что мне придется справиться со сторожем в одиночку...