Данила Танн отбросил эти мысли. Зачем они нужны такой прекрасной ночью? Эрилин, как и обещала вернулась в город как раз вовремя, чтобы успеть на Бал Самоцветов — первый бал в осеннем сезоне праздников. Он упрямо выбросил из головы мысли о последних двух подобных мероприятиях, которые вынужден был посетить без неё; прошлые балы отмечали ещё два прошедших лета и напоминали ему о пока что невыполненных обещаниях.
Комната, которую Эрилин снимала для своих нечастых визитов в город, была расположена в Южном квартале, где селился рабочий класс, на третьем этаже старого каменного здания, которое в лучшие дни служило домом какому-то члену гильдии, которому с тех пор уже давно изменила удача. Данила перехватил крупный пакет, который нёс с собой, прижав его рукой к боку, чтобы открыть чрезмерно большую дверь.
Он шагнул в переднюю и приветственно кивнул в сторону закрытого занавесом алькова справа. Единственным ответом стало хмыканье скрытого стражника, который нёс там свой дозор — стареющего дварфа, чьи грубые пятнистые руки по-прежнему крепко держали арбалет.
Данила прыгал через три ступеньки за раз. Дверь в комнату Эрилин была заперта и запечатана магией, которую наложил он сам. Он открыл замки и снял печати, тихо, но с большей спешкой и меньшей грацией, чем обычно. Он распахнул дверь и к своему удивлению обнаружил, что Эрилин по-прежнему крепко спит.
Какое-то мгновение ему достаточно было просто стоять и смотреть. Данила давно привык любоваться спящей Эрилин, и в то время, когда они путешествовали вместе на службе арфистам, провёл за этим занятием немало безмолвных часов. Будучи лишь наполовину эльфийкой, она погружалась в человеческий сон вместо глубокого, чуткого транса своих эльфийских предков. Может быть, это была мелочь, но Даниле казалось, что необходимость Эрилин во сне — связующее звено между ними, которое она не может отрицать и от которого нельзя отказаться.
Данила изучал полуэльфийку, отмечая небольшие изменения, которые принесло с собой лето. Её чёрные волосы немного отросли, и на подушке лежали рассыпавшись непослушные кудри. Хотя это казалось почти невозможным, она стала ещё тоньше, чем во время их последней встречи, когда они расстались на дороге к северу от Врат Балдура. Во сне она казалась белой, как фарфор, и почти такой же хрупкой. Губы Дана изогнулись в ироничной улыбке, когда его взгляд скользнул к лежавшему в ножнах рядом с нею мечу.
Неприязнь, чуть ли не ненависть заполнила его сердце при взгляде на лунный клинок, волшебный меч, который свёл их вместе — и в то же время разделил.
Сейчас лунный клинок был тёмным, а его магия милосердно молчала. Красноречивого зеленоватого света, сигнализирующего об очередном призыве от лесных эльфов, не было.
Данила встряхнул головой, прогоняя мрачные мысли, и скользнул в комнату. Одним плавным движением он поставил свой пакет на стол и достал из-за пояса парные кинжалы.
Тихий свист стали разбудил спящую воительницу. Эрилин моментально проснулась, бросившись на звук практически сразу, как только открыла глаза. В руке она сжимала длинный, сверкающий нож.
Данила шагнул вперёд, скрестив кинжалы в парировании. Нож полуэльфийки высек искры в сгущающемся сумраке, скользнув вдоль скрещённых граней. Хотя Эрилин ловко прервала свою атаку, долгое мгновение они стояли практически лицом к лицу — в позе любовников, пускай и над скрещённым оружием.
- Вижу, ты по-прежнему спишь с оружием под подушкой. Приятно знать, что некоторые вещи никогда не меняются, - заметил Данила, возвращая в ножны свои кинжалы. Он сразу же пожалел о своих словах. Даже в его ушах шутка прозвучала натянуто — вызов, почти обвинение.
Эрилин бросила нож на кровать.
- Проклятье, Дан! Почему ты продолжаешь вот так ко мне подкрадываться? Просто чудо, что ты до сих пор жив.
- Да, мне часто это говорят.
Повисшее между ними молчание было долгим и не особенно приятным. Эрилин неожиданно вспомнила, в каком она сейчас растрёпанном виде. Её глаза широко раскрылись, а руки потянулись к спутанным волосам.
- Бал Самоцветов. У меня даже костюма нет.
Он испытал нелепое удовлетворение от того, что она помнила и придавала достаточную важность его миру, чтобы беспокоиться о таких вещах.
- Нам необязательно идти, если ты не хочешь. В конце концов, ты только что вернулась.
- Этим вечером, - согласилась она, - после долгой поездки, последние две ночи которой я провела в пути. Но тебя ждут, а я обещала пойти с тобой.
Похоже, Эрилин услышала в своих словах то, что мог бы услышать Данила, поскольку её взгляд помрачнел от воспоминаний о других обещаниях, которые она не сдержала. Она прочистила горло и кивнула на стол.
- Что в пакете?
Данила позволил отвлечь себя от темы.
- Когда я узнал, что тебя задержали, я взял на себя смелость приобрести подходящий для Бала Самоцветов костюм.
- Ах. Дай догадаюсь: сапфировый?