- Я самый лучший! - Лицо четырехлетнего царевича запрокинулось к небу, и казалось, Лучистый Сурья на миг замедлил бег своей колесницы, вслушиваясь в звонкий крик:
- Я самый лучший! Самый!..
Облачко набежало на лик светила, клочьями вуали оседая на диадеме Сурьи, и тень легла на Брахмана-из-Ларца с малышом на руках.
Холодная тень.
А Вишну с каменной стелы все смеялся, по-хозяйски обнимая бессловесное Счастье…
- Вон твой жених, - сказал Крипа сестре, которую только что выпустили с женской половины дворца, где содержали под домашним арестом.
Он отер мокрый лоб и добавил:
- Хвала богам, все обошлось наилучшим образом…
Крипи шагнула вперед, став рядом с братом, и всмотрелась пристальнее.
Она была немолода и некрасива. Назвать ее уродливой или старой язык не поворачивался, но они были близнецы, Крипа и Крипи, и этим все сказано. Низкорослая, узкобедрая, широкоплечая, с сухими руками, перевитыми узлами мышц, с плоской грудью и резкими чертами лица - тридцатипятилетняя Крипи и впрямь походила на мужчину.
Даже двигалась по-мужски: враскачку, размахивая при ходьбе руками, кожа на которых загрубела от ударов тетивы.
Весь дворцовый антахпур был счастлив, когда от них забрали это бешеное создание.
Особенно радовались охранники: все время они до одури боялись, что Крипи озвереет от скуки и кинется на прорыв, а у охранников семьи, у охранников дети, и оставлять их сиротами…
- Вон твой жених, - повторил Крипа, и сестра приложила ко лбу ладонь, всматриваясь из-под мозолистого козырька.
- Этот старик? - спросила она.
- Какой старик?
- В мочале. Ну, тот, сероглазый…
- С каких это пор он сероглазый?! - возмутился Крипа. - Ослепла?! Черные у него глаза, черные как смоль! И вовсе он не старик! Наш с тобой ровесник… даже месяца на четыре моложе.
Сестра не ответила.
Как раз сейчас седой брахман с морщинистым лицом повернул голову, и его серые, с каким-то стальным отливом, внимательные глаза остановились на женщине.
И Крипи задохнулась - Дрона смотрел на нее так, словно сотню раз видел ее во сне, лишь сейчас сумев встретить наяву.
Поставив счастливого Арджуну на землю и не обращая совершенно никакого внимания на окруживших его людей, сын Жаворонка пошел к своей невесте - Крипи смотрела, как он идет, и седина или морщины с этого момента были не значительней снежинки под солнцем.
Даже проведи она тысячу лет в воинских упражнениях, которые до сего дня составляли смысл ее жизни, никогда, ни при каких обстоятельствах Крипи не научиться двигаться так, как двигался маленький брахман.
Брахман-из-Ларца.
Свой.
"Как же, интересно, он тогда идет к врагу?" - успела подумать женщина, прежде чем Дрона подошел к ней.
…Опекун Мира в последний раз одобрительно кивнул и окаменел.
ЧАСТЬ V
НАСТАВНИК
О, воистину прекрасен мир, куда попадает усердный читатель этих строк-алмазов, завершив жизнь и уходя ввысь по небесным дорогам! Нет там ни пота, ни зловония, ни мочи, ни испражнений, а пышные, дивно благоухающие венки никогда не увядают. Далекие от зависти и скверны, разъезжайте там, праведные мужи, вкусившие плод знания, на хрустальных колесницах, смеясь над невеждами и пустословами!
ГЛАВА XIII
ОТ ИМЕНИ П ПО ПОРУЧЕНИЮ
…А на девятый день добрались мы до панчальской столицы. Как ее там?.. Карам… Кампан… Кампилья, вот! Идем, бхуты-бхараты, подошвами стучим, барабаны бьют - дун-дубх, дун-дубх, дуна-дуна-дуна-дубх! Слоны орут так, словно там, за стенами, слоних целое стадо и все поголовно в течке! А флагов кругом, флагов - любо-дорого смотреть! Вот пусть панчалы и посмотрят, пусть забоятся, затрусят поджилочками - сам Грозный с нами, на златой колеснице, так что нипочем им не выстоять!
Пускай лучше сразу сдаются.
Хотя нет, подумал еще, сразу не надо! А то обрыдло уже, бхуты-бхараты, тупыми копьями друг дружку тыкать да чучела соломенные стрелами дырявить. На восточных сухмов и пундров-то когда еще ходили?!
А на "Десять Крепостей" с Митхилой - и того раньше! Пора повоевать всласть, душу воинскую потешить! Кшатрии мы или не кшатрии?! Ну, не совсем, конечно, кшатрии, мой батя вообще плотничал, но тем не более…