Читаем Серая мышь полностью

— Здесь восемьдесят стихотворений и поэма «Гайдамаки».

Мы снова и снова брали в руки этот том, листали, рассматривали его. Он был украшен автопортретами Шевченко, автографом его «Заповита» и полутора десятками иллюстраций.

Джемма не любила никому ни в чем уступать, и поэтому, когда страсти улеглись вокруг подарка Да-нян, вынула из стопки картин, стоявших у стены, небольшое полотно с лесным пейзажем Волыни. Она начала писать его во время поездки на Украину, а заканчивала здесь. Я знал о нем. Джемма, по всей видимости, готовила его мне как подарок на именины. Не будь сегодня этого тома, Джемма не показала бы свой пейзаж. Но как же тут утерпеть! И вот во второй раз в этот день я ощутил прилив счастья. Как редки в нашей жизни такие минуты! Пейзаж прекрасен: край леса, сквозь деревья виднеется коричневатая хатенка, в такой мы с Галей ночевали когда-то по дороге из Варшавы в Ковель... Придя домой, я вначале повесил эту картину в гостиной на самом видном месте. А потом перенес в кабинет. Кому она нужна в гостиной! А мне она дорога. Смотрю на нее и шепчу, как молитву: «Где ты, моя Волынь, в убранстве лесов, с белыми березами? Где вы, мои Галя и Тарас?» Той земли мне уже не видать во веки веков. Но все же нет-нет да и затеплится надежда: а вдруг когда-нибудь еще увижусь с вами, моя жена и мой сын?! О, если бы существовала та загробная жизнь, которую нам обещают святые отцы!

<empty-line></empty-line><empty-line></empty-line><empty-line></empty-line><p><strong>10.</strong></p>

Пан Бошик исчезал так же внезапно, как и появлялся. Ночью за ним зашел Юрко, и они ушли. Мы были очень рады; все время, когда он скрывался у нас, мы жили как на иголках. Галя, добрая и наивная душа, сокрушалась, что пан Бошик даже куска хлеба на дорогу не взял, но я понял, что уходил он не очень-то далеко.

В следующий раз Бошик появился у нас весной. Его днем открыто привезли на телеге, и был он какой-то необычайно важный, напыщенный. Поселился пан Бошик у Дзяйло, зашел во время перемены к нам в школу, прямо в учительскую, сделал вид, будто ни меня, ни Галю не знает, показал мне и Вахромеевой удостоверение инспектора облоно. А оставшись в моем крохотном кабинете со мной наедине, обнял меня и озорно усмехнулся, даже игриво подмигнул.

— Видал, какую карьеру я сделал за это короткое время! Не какой-нибудь учитель или директор, а инспектор! Приехал проверять, как в глубинке поставлена внешкольная работа.

Я вынул тетрадку с нашими планами, хотел позвать Вахромееву, у нее тоже кое-что имелось, но Бошик махнул рукой.

— Пустое, считай, я всю вашу писанину уже проверил, мне нужно другое. Ты как-то говорил, что учителя выходят с учениками на природу, в поле, лес, дают там уроки или устраивают походы. Бывает такое?

— Бывает. Уроки природоведения, ботаники. По этим предметам у нас молоденькие учительницы.— Я улыбнулся и добавил: — С ними вам будет приятно прогуляться.

— А с тобой приятнее вдвойне,— серьезно заметил Бошик.— Мне нужно, чтобы ты вывел детей в поход не один, а два-три раза. И я с тобой пойду. Это возможно?

— Директор ходит в походы редко, но для такого гостя...— Я развел руками в знак полного понимания, хотя, честно говоря, ничего не понимал до тех пор, пока мы не отправились в этот не очень далекий поход. Маршрут наметил сам пан Бошик. Оказалось, что все походы совершались в сторону воинских частей и скрытого в лесу аэродрома.

— Любознательным детям здесь интереснее,— усмехался пан Бошик (забыл сказать, что теперь он имел другую фамилию — Гребенюк). Детям действительно было интересно, они выбегали на поле к самолетам, подходили близко к зенитным орудиям, за ними следовали мы с инспектором, а часовые, добродушные молодые красноармейцы, доверчиво усмехались и не очень строго окрикивали:

— Эй, братва, сюда нельзя!

Или:

— Товарищи учителя, немедленно уводите отсюда своих мальцов, разве не видите, что здесь запретзона?

Мы все видели, оттаскивали ребят, ставили их в строй и шли дальше. Пан Бошик отставал от нас, что-то помечал в своем блокнотике. Я, конечно, понимал, что все это значило, хотя делал вид, будто ничего не замечаю. Ждал, когда пан Бошик сам мне все объяснит. Поведал он мне об этом после того, как объехал наш и два соседних района и собирался возвращаться в Луцк. Вечером меня пригласил к себе Юрко.

— Товарищ Гребенюк хотят с вами повечерять,— сказал он.

— Пойдем, Галя,— обратился я к жене. Мы всегда в гости ходили вместе.— Нет,— бесцеремонно заявил Юрко,— товарищ Гребенюк просил, чтобы ты приходил один.

Галя в тот вечер, может, и не пошла бы со мной — она укладывала спать Тарасика, а бабку, которая приходила к нам нянчить сына, она в тот вечер не приглашала. Но я заметил, что слова Юрка обидели и унизили Галю, даже не так слова, как тон, каким они были произнесены. Юрко это понял и произнес с успокоительной ухмылкой:— Ты не обижайся, Галю. Меня там тоже не будет. Товарищ Гребенюк с твоим Уласом будут обсуждать школьные вопросы, у них есть свои секреты.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Тихий Дон
Тихий Дон

Вниманию читателей предлагается одно из лучших произведений М.Шолохова — роман «Тихий Дон», повествующий о классовой борьбе в годы империалистической и гражданской войн на Дону, о трудном пути донского казачества в революцию.«...По языку сердечности, человечности, пластичности — произведение общерусское, национальное», которое останется явлением литературы во все времена.Словно сама жизнь говорит со страниц «Тихого Дона». Запахи степи, свежесть вольного ветра, зной и стужа, живая речь людей — все это сливается в раздольную, неповторимую мелодию, поражающую трагической красотой и подлинностью. Разве можно забыть мятущегося в поисках правды Григория Мелехова? Его мучительный путь в пламени гражданской войны, его пронзительную, неизбывную любовь к Аксинье, все изломы этой тяжелой и такой прекрасной судьбы? 

Михаил Александрович Шолохов

Советская классическая проза
Дом учителя
Дом учителя

Мирно и спокойно текла жизнь сестер Синельниковых, гостеприимных и приветливых хозяек районного Дома учителя, расположенного на окраине небольшого городка где-то на границе Московской и Смоленской областей. Но вот грянула война, подошла осень 1941 года. Враг рвется к столице нашей Родины — Москве, и городок становится местом ожесточенных осенне-зимних боев 1941–1942 годов.Герои книги — солдаты и командиры Красной Армии, учителя и школьники, партизаны — люди разных возрастов и профессий, сплотившиеся в едином патриотическом порыве. Большое место в романе занимает тема братства трудящихся разных стран в борьбе за будущее человечества.

Георгий Сергеевич Березко , Георгий Сергеевич Берёзко , Наталья Владимировна Нестерова , Наталья Нестерова

Проза / Проза о войне / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Военная проза / Легкая проза