– Очень легко, – подтвердил метрдотель. И тут же продолжил: – Кто-то рекомендовал вам наш клуб?
– Нет, – качнул головой наемник. – Мы много слышали о подобных заведениях, но долго не могли решиться зайти.
– Слишком необычно? – Менеджер бросил быстрый взгляд на Анну, которая уверенно справлялась с ролью не очень продвинутой, но вполне современной женщины, жаждущей порвать с пошлостью устаревшей морали.
– Полагаю, нас сдерживали остатки глупых предрассудков, – негромко произнес Палыч. – Но с каждым днем мысль заглянуть к вам становилась все более и более…
– Интригующей.
– Скорее, навязчивой. В последнее время мы с Ритой практически не говорили ни о чем другом. Нам очень хотелось…
– Попробовать.
– А тут как раз подоспела годовщина нашего знакомства. – Палыч бросил на молодую женщину влюбленный взгляд. – Мы еще не заключили даже временного партнерства, но не против добавить в отношения немного романтики. Такого, знаете, пиратства.
– Это очаровательно.
– У вас красивая улыбка.
Метрдотель ответил наемнику не очень долгим, но много чего обещающим взглядом, после чего вернулся к делам:
– Надеюсь вы понимаете, что у нас абсолютно легальный бизнес? Клуб «Капитан Кук» является одним из старейших заведений подобного рода в городе, мы зарегистрированы в муниципалитете и платим все полагающиеся налоги.
– Мы с Ритой не посещаем сомнительные места.
– Прекрасное правило. – Метрдотель ненавязчиво накрыл ладонью руку Палыча. В ответ мускулистый наемник выдал очередную дозу обаяния. – Мы гарантируем чистоту и здоровье своих временных сотрудников, гарантируем, что все они – добровольцы, у нас с этим строго. И гарантируем, что процедура отделения происходит совершенно безболезненно. – Не отпуская Палыча, метрдотель послал томный взгляд Анне. Женщина ответила игривой улыбкой. – На сколько персон планируется пиршество?
– Мы хотели посидеть вдвоем. При свечах.
– Как в кино, – добавила Анна.
– Тогда вам лучше ограничиться рукой, – посоветовал метрдотель. – А для первого раза я рекомендовал бы запечь ее с сыром и прованскими травами. Блюдо на двоих подается с молодым картофелем и спаржей.
– Вино?
– Некоторые знатоки уверяют, что к руке идеально красное сицилийское, но лично я посоветовал бы шардоне. Оно идеально для первого раза, поскольку превосходно оттеняет необычный вкус блюда.
– Вы нас уговорили.
– Я не прощаюсь.
Метрдотель пожал руку наемника, улыбнулся Анне и, чуть пританцовывая, отправился распорядиться.
– Меня сейчас стошнит, – прошептала женщина.
– Прекрасно тебя понимаю.
Они выглядели согласно легенде: парочка из среднего класса. Одежда не дорогая, но с претензией, не самая дешевая бижутерия у Анны, не самые дешевые часы у Палыча. Они казались заурядными посетителями, обменивающимися впечатлениями от необычного заведения, и в какой-то мере так оно и было.
– Я не верю, что все это происходит на самом деле. Не верю… не могу поверить, что подобное возможно. Они едят друг друга! И платят налоги!
– Официально к ним не придраться, – угрюмо произнес Палыч, стараясь говорить едва различимым шепотом. – Все местные «добровольцы» или мигранты или нищие, они подписывают контракт…
– Я не верю, что люди едят других людей. Приходят в ресторан, заказывают чью-то руку, или ногу… – А в следующее мгновение Анну перекосило: до нее дошло то, о чем Палыч запрещал себе думать с тех самых пор, как узнал, какой именно клуб принадлежит Иксуеву, на которого перед смертью указала старшая медсестра. – А не может получиться так, что Костю купили… – У молодой женщины перехватило дыхание. – Что Костю купили для…
Она представила блюдо, на котором покоится аккуратно поджаренный ребенок, обложенный молодым картофелем и спаржей, представила лощеного метрдотеля, с улыбочкой предлагающего дорогим гостям бутылку белого, представила, как умелый официант начинает разделку блюда…
Видение оказалось настолько ярким и ужасным, что Анна не сразу поняла, о чем говорит наемник.
– Здесь все помешаны на выгоде, а младенец стоит гораздо больше, чем самое дорогое блюдо, – с уверенностью, которой у него в действительности не было, произнес мужчина. – К тому же Иксуев постоянно покупал у Кулечкиной младенцев, что косвенно свидетельствует о наличии канала сбыта.
«Надеюсь, не через кухню…»
Медсестра клялась, что Иксуев детей не ест, во всяком случае, не всех, а устраивает им фальшивые метрики от суррогатных матерей и перепродает «абсолютам» – безбашенным приверженцам полной свободы, которые пока не обзавелись серьезным лобби в парламенте, а потому не имели доступа к системе «Счастливый дом».
Из-за наличия метрики Дохлый и не смог вычислить Костю – не знал, кого искать, а потому выйти на след ребенка можно было только с помощью организатора преступления.
– Как ты собираешься добраться до Иксуева? – поинтересовалась женщина, отворачиваясь от соседнего столика, на который как раз выставили жареные уши с медом. – Это его заведение, и тут его охрана.
Ответить наемник не успел.
– А он сам до вас доберется, – весело произнес остановившийся у столика губастый мужчина.
– Что?
– Как?
– Дерьмо!