С появлением в нашей усадьбе четвероногих непарнокопытных я под руководством Михаила Лукича взялся за освоение верховой езды. Изредка тренировались у казачьих казарм, но чаще за город выезжали. И не только покататься, ведь сабли и револьверы при нас. Устраивали, так сказать, настоящие мужские игрища: то саблями помашем, то кулаками, то постреляем, то застоявшихся лошадок погоняем. Ляпота!
Не всегда нам удавалось развлекаться вдвоём, иногда приходилось и одному скачки по полям и горкам устраивать. А раз так, то почему бы не совместить выездку с поисками угля?
Ездил регулярно больше недели, и в последней поездке пришёл мне привет из недавнего прошлого. Я уже домой возвращался, доехал, как обычно, до Енисея, потом вдоль берега к городу направился. Возле ручья, где я кобылке своей позволяю воды напиться, заметил парочку мужиков, прямо возле удобной переправы. С виду обычные крестьяне, но взгляд зацепился за какое-то несоответствие. Автоматически поправил саблю и проверил метательные ножи на запястьях, огляделся, нет ли ещё кого подозрительного. Не забыл похвалить паранойю за бдительность, но что её встревожило, так и не понял.
Может, напряжение, повисшее в воздухе? Хм… непонятно. Подъехав к переправе, спрыгнул и стал спускаться к ручью, ведя лошадку в поводу, не забывая внимательно приглядываться к мужикам. Очевидно, перекусить остановились. Один небольшой, щуплый, сидит и, не поднимая головы, мясо нарезает. Второй здоровый, стоит ко мне спиной. Вот повернулся, одна рука за пазухой, а глаза такие добрые-добрые.
— Не разделишь ли с нами трапезу, мил человек?
Странный товарищ. Не принято здесь так обращаться к дворянам и людям военным. Саблю-то он наверняка заметил.
— Спасибо, не голоден.
— Ну раз не голоден, тогда поговорим.
Он быстро выхватил из-за пазухи древний однозарядный пистолет и довольно улыбнулся. Почему-то подобного развития событий я и ожидал.
— Ты, мил человек, сабельку-то и пистоль не трогай лучше, мы не грабить пришли, а лишь привет и просьбушку передать хотим.
— Да-а… интересно. И что же это за привет, в таком-то антураже? — я неопределённо повёл вокруг рукой. — В усадьбу мою заглянуть недосуг было?
— Дык за антуж-раж прощенья просим, а никак иначе с вами и не поговорить. Привет вам передаёт хозяин наш и просит долг вернуть за товарищей его, вами убиенных. Они, конечно, по глупости своей богу души отдали, да долги-то их вы как убивец на себя взяли, когда долю в кузне присвоили.
Если б всё не было так серьёзно, я бы в голос заржал. Это ж какую наглость надо иметь, чтобы своих людей с такими предложениями посылать! Тут и второй взгляд поднял, оо-о… а этот товарищ намного опасней. Бугая с его старой пушкой можно снять одним ножом, а вот со щуплым такой финт, боюсь, не прокатит. Вон как внимательно следит, изображая полное равнодушие к разговору. Думаю, ножичек, которым он мясо нарезает, летает не хуже моих.
Я пока старался вести себя как обычный молодой дворянчик. При виде угрозы для жизни схватился за саблю, грудь колесом выгнул, но сейчас, похоже, линию поведения придётся менять.
— Должок с вас — пять тыщ. Вернуть потребно осенью. Хозяин — человек незлобивый, но дюже не любит, когда кто-то пытается его деньги присвоить. Отдайте долг и живите с миром. Иначе, — он потряс пистолем, — и знать не узнаете, откуда смертушка к вам придёт.
Ох испугал, блин! Стоит доволный, лыбится. А пославший их что-то многовато насчитал. Проценты набежали? Или на меня повесили захапанное полицией? Пять тысяч, ни хрена ж себе! Это получается, полицаи не менее трёх, а то и четырёх загребли, а мне всего двадцать восемь рублей от щедрот своих выделили. Во трудяги, ёксель-моксель!
— И не пытайтесь уехать, ваше благородие, скроетесь куды до сроку, то дом и кузню пожжём.
Интересно-интересно! Значит, ультиматум мне по полной программе выдвинули. И не бояться же, гады! С кем-то из полиции повязаны или какое другое прикрытие имеют? А чёрт его знает. Ладно, пора от лошадки отойти, а то нехорошие дяди в случае обострения ситуации могут ей шкуру испортить. Медленной походочкой с "тёплой-дружеской" улыбкой на лице направился к говорливому. Он напрягся, глазки забегали, видать, моё поведение не понравилось. Не так должен себя молодой барчук вести. Нервы не выдержали, когда мне осталось сделать четыре шага.
— Стой, где стоишь, ваше благородие, не доводи до греха.
Да ничего, нормальная позиция: пару шагов в сторону, и он закроет меня от второго. Правда, спине стало неуютно, лошадка её больше не прикрывает. Вроде внимательно ближайшую округу осмотрел, а холодок меж лопаток ходит, вдруг там ниндзя хитрый прятался и сейчас подкрадывается. Хотелось оглянуться, но нельзя. Остаётся только внимательно прислушиваться к происходящему сзади. За жизнь, честно говоря, я несильно опасался: люди пришли деньги вытрясти, зачем им дойную корову резать. Но и получать по голове "для острастки" от суровых красноярских мужиков в мои планы тоже не входило.