Участники тех встреч много написали потом друг о друге, но никто из них не помянул Гоголя. Общение на равных почти каждый вечер больших поэтов с недавним гимназистом из провинции -- результат гоголевской фантазии. И для чего Гоголю писать Пушкину письма, если он видится с ним "почти каждый вечер"? Если бы Гоголь знал чуть больше о Пушкине в то лето, лучше бы ему было соврать, что видятся они в Павловске, куда Пушкин часто ходил один пешком к родителям, жившим там на даче, о чем сообщала мать поэта в письме к дочери Ольге в Петербург. Нет доказательств, что Гоголь видел Пушкина в то лето больше одного-двух раз.
Утверждение Гоголя свидетельствует о его настойчивом желании быть в кругу литературных знаменитостей. Этот факт приобретает вдвойне любопытный характер, если с доверием отнестись к публикации Ф.Булгарина, что Гоголь с 1829 года тайно сотрудничал с Третьим отделением. Однако факт остается недоказанным. Лемке предпринял попытку найти материалы в архиве Третьего отделения, но они были уничтожены. Но совершенно точно, что Гоголь получал там деньги. В нужде он пребывал почти всегда, а кроме того, его больное честолюбие могло удовлетворяться той тайной властью над людьми, которой обладает информант.
Следующий раз Гоголь пишет Пушкину спустя два с половиной года -- в декабре 1833 года, а потом в 34-м (то есть переписки как таковой нет). Зато в письмах Гоголя разным знакомым то и дело мелькают имена Пушкина, Жуковского, Крылова. Так, 23 августа 1834 года Гоголь пишет этнографу М.А.Максимовичу: "Наши все почти разъехались: Пушкин в деревне, Вяземский уехал за границу для поправления здоровья своей дочери". "Наши"... Во многих письмах друг Пушкин упоминается кстати и некстати, вроде: "Пушкин уже почти кончил Историю Пугачева". То есть как бы Пушкин постоянно делится с Гоголем своими творческими планами. Но информация обычно такая, которую знают все.
Ответ Пушкина Гоголю следует около 7 апреля 1834: "Вы правы -- я постараюсь. До свидания". Записка из шести слов. Гоголь просил Пушкина замолвить о нем словцо министру просвещения Сергею Уварову, чтобы получить должность в открывающемся Киевском университете, а Пушкин этого не сделал. Между прочим, к записке Пушкина Гоголь отнесся безо всякого душевного трепета, ибо прямо на ней, перпендикулярно, написал письмо М.Максимовичу. А может, и это трюк, чтобы поразить Максимовича?
В третьем ответе Пушкина, примерно месяц спустя, 13 мая, четыре строки -- опять по поводу протекции, которой домогался Гоголь под предлогом, что тяжелая болезнь требует его скорейшего отъезда из Петербурга. Гоголь снова просил подтолкнуть дело. Пушкин отвечает: "Я совершенно с вами согласен. Пойду сегодня же назидать Уварова и кстати о смерти "Телеграфа" поговорю и о Вашей. От сего незаметным и искусным образом перейду к бессмертию, его ожидающему. Авось уладим". На письмо Гоголя Пушкин ответил тут же, с посыльным. Поэт явно спешил, ибо получается, что он поговорит с Уваровым о смерти Гоголя. Насчет службы для него Пушкин с министром просвещения так и не разговаривал. Во всяком случае, Гоголь должности не получил.
Наконец, последняя, четвертая записка (три с половиной строки, октябрь, 1834) -- ответ на принесенную Гоголем повесть "Невский проспект", в которой цензура выбрасывала сцену, где поручика Пирогова секли немцы-ремесленники. "Прочел с большим удовольствием, -- пишет Пушкин, -- кажется, все может быть пропущено. Секуцию жаль выпустить: она, мне кажется, необходима для полного эффекта вечерней мазурки. Авось Бог вынесет". Гоголь спросил -- Пушкин ответил, не вдаваясь в детали, шаблонными словами. После 1834-го Пушкин на письма Гоголя не отвечал.
Итак, фактически Пушкин написал Гоголю не четыре письма, как утверждается, а четыре записки. Сжигая перед смертью свой архив, Гоголь отложил и оставил эти записки Пушкина. У Гоголя к Пушкину не девять писем, а четыре. Остальные пять -- тоже записки в несколько строк с просьбами и жалобами.
С конца июня по 30 октября 1832 года Гоголь уезжал, и видеться они не могли. 28 февраля 1833-го Гоголь пишет Данилевскому, что Пушкина "нигде не встретишь, как только на балах". И опять лжет: на те балы Гоголя никто не приглашал. В 33-м возник замысел В.Ф.Одоевского и Гоголя издать совместно с Пушкиным альманах "Тройчатка", подробности которого не известны, но известно, что ничего сделано не было.
"С зимы 1833-34 гг. отношения П. с Г. становятся особенно близкими", -полагает Ю.Оксман. Утверждение строится в основном на том, что 2 декабря 33-го Гоголь читал Пушкину "Повесть о том, как поссорились..." и Пушкин записал в дневнике, назвав Ивана Никифоровича Иваном Тимофеевичем: "очень оригинально и очень смешно". Гоголь пробился к Пушкину, но близких отношений нет.