Читаем С привкусом пещерной соли полностью

— И кто это мне говорит? Любитель бузуна и несчастных баб?

Наташка развернулась и направилась к общему пляжу. Похоже, бесполезно. Существуют такие люди, которые просто не могут ни с кем уживаться. Настоящему расисту не докажешь, что неважно, какого мы цвета, все равно все рано или поздно сдохнем и станем одинаковым прахом. По роду своей деятельности Наташка сталкивалась, конечно, с такими наглухо ограниченными людьми, националисты, к примеру, которые вменяемую беседу в принципе вести не могли, потому что любой вопрос о более подробном раскрытии своего мировоззрения воспринимали в штыки, а любое высказанное вслух сомнение — как насмешку и открытый вызов.

Гонза от них мало чем отличался.

* * *

К вечеру она устала так сильно, что после ужина сразу ушла в комнату, завалилась на кровать и апатично уставилась в стену. Сегодня она окончательно убедилась, что гостеприимство местных весьма и весьма избирательно — ни один из них и пальцем не шевельнул, чтобы на самом деле помочь ей найти девчонку, только врали что-то несуразное или просто увиливали от темы.

Ладно, вскоре встреча с Гуру, и вполне вероятно она даст последние кусочки общей картины устройства Ракушки. Наташка посмотрит на этих самых Гуру и точно решит, стоило ли оно того.

Полина принесла откуда-то утюг и весь вечер гладила вещи, свои и Наташкины, часть из которых она предварительно постирала. Даже неудобно стало, из-за всей этой беготни Наташка начисто забыла, что периодически нужно следить за вещами. Пришлось извиняться.

— Мне не сложно, — пожала плечами Полина, но Наташке все равно было неудобно. Она любила знать, что справляется со всем сама. И неплохо справляется!

Спать они легли рано.

Сны в Ракушке всегда снились обрывочные, и при этом не пойми о чём.

После проведенных в ловушке ночей Наташке часто снились внутренности пещеры и казалось, что она очутилась в кишках огромного окаменевшего животного, которого неумолимое время поймало в западню. И если оно оживет, оживут и внутренности — стены мелко дрогнут и по ним побежит горячая кровь, пол затрясется, выделяя слизь, и издалека донесется гул огромного бьющегося сердца.

И в этот раз она видела пещеры, как будто спускалась с крутого спуска огромной горы на санках. В лицо хлестал ветер, и уши закладывало от безумной скорости. Огромный спуск, но очень ровное скольжение в полную густую темноту, притаившуюся далеко у подножья. А там, внизу, ее ждало нечто… нечто чудесное.

Наташка распахнула глаза, увидела над головой потолок комнаты, душной и тесной, судорожно глотнула воздуха и поняла, что должна пойти и убедиться, что оно действительно там… Что оно ее ждет.

Оно покажет ей, как прекрасна вечность. Как она бесконечна, немыслима, непостижима.

Как она желанна.

Тонкой струйкой пробивалась мысль, что все это как-то подозрительно, но Наташка старалась не обращать на нее внимание. Она быстро оделась. Машинально, даже не задумавшись, годится ли одежда для предстоящей прогулки, не вывернута ли она наизнанку и вообще принадлежит ли ей или Полине. Все это было неважным. Однако при всем при этом Наташка одевалась очень-очень тихо, чтобы никто не проснулся и не вздумал помешать, встав на дороге.

Наташка дернула дверь и вышла в коридор. Откуда-то по ногам тянуло прохладным сквозняком, а стена отсвечивалась зеленым отблеском, мерцающим и таинственным, как туман в старых фильмах ужасов.

Уши забивал еле слышный шепот.

В мире, кроме телесных радостей и чисто человеческих потребностей, всех как один сомнительных, существует нечто большее. Но для этого нужно освободиться от него… от тела, от якоря, крепко удерживающего тебя на одном месте, не пускающего обрести свободу и уйти в дальнее бесконечное плавание.

Но если найти его, свой якорь, — увидеть его — тогда можно сделать так, чтобы он больше тебе не мешал. Не держал на одном месте.

Откровение бурлило, как закипающая в кастрюле жидкость, окатывая волнами такой мощности, что из-за гула ничего не слышалось — ни окружающих звуков, ни своих собственных шагов. Только что-то неприятно-острое, вызывающее диссонанс. Еле слышимая расплывчатая мысль неожиданно обрела кратковременную силу и выдала новое слово. Гонза.

Наташка повернула голову, как охотничья собака, развернулась в противоположную сторону и очень быстро последовала за этим словом.

Вечность. И плавание… свободное плавание в таком разном, непостижимом и бесконечно прекрасном океане живого и бессмертного.

И…

Гонза.

Она со всей силы навалилась на знакомую дверь, отбивая себе плечо и не заботясь ни о чем другом, кроме раздирающих голову откровений, сминающих весь жизненный опыт, как кирзовый сапог сминает новорожденную травку. И сейчас голову разламывало так сильно, будто на самом деле сдавливало тисками.

Голос подать не получалось, она гулко ударилась в дверь лбом, отчего давление уменьшилось и Наташке полегчало. Похоже, голова все-таки не взорвется.

Будет забавно, если у него внутри баба, — успела она усмехнуться, и давление снова вернулось.

Перед глазами стояло озеро — безмятежная, спокойная, тихая, чудная вечность.

— Ты что тут…

Перейти на страницу:

Похожие книги