Я перескочил сквозь раму битого окна, вновь оказался на улице.
Отметины шин на грязи — неправильно припаркованные грузовики забуксовали. Черт.
Если так, то девчата угодили в мясорубку Царената. Жалеть поздно, каждая из них знала, на что шла. Словно противореча, не выходили из головы слова Бейки: думаешь, хоть кто-нибудь из них правда украл на год, да хоть на неделю пребывания здесь?
Как и тогда, отвечать было нечего.
В воздухе витал стойкий запах бензина, словно уехали недавно. Или одна из машин тихо урчала двигателем неподалеку. Ириска заметила транспорт первой.
Тщетно надеялся услышать голоса. Никто не переговаривался.
В мозгу кипела мысль о том, что ловушка. Для дурачков-простачков вроде меня.
— Следят?
Ириска покачала головой, но тут же поправилась: глушилок поблизости нет, но у данного отряда могут быть более продвинутые нейрочипы. Модуль «Хамелеон» мурлыкал, словно намекая, что не я один здесь такой хитрый…
Машина на другой улице. Джип, большие грязные колеса — не то китайское чудо, что было у нас. Три шасси, четырехприводный монстр. Над кузовом окладистый плоский горб.
«Сеньор Шпага» — обозвала Ириска. Далекий потомок того, на чем прикатил Вит Скарлуччи. В кузове не горб, а зенитно-ракетный комплекс. Фырчал приглушенным двигателем.
Я заглянул в кабину через окно, рисковать и лезть внутрь не стал. Пусто. Если водитель и здесь, то хорошо прячется.
Чувство опасности кружилось вокруг диким зверем. Интуиция послала сигнал и, больше ни о чем не думая, я повалился на землю. Покатился по земле, стрелять вслепую не стал. Беспорядочный огонь лишь выдаст меня.
Тишина. Ничего не случилось, наземь медленно оседала поднятая пыль.
Успокаиваться было рано: привык доверять интуиции. Спрятался за огромным, едва ли мне не по пояс, колесом.
Осмотрелся. Сам бы я засел в здании напротив у окна. Или на крыше небольшого магазинчика — с него можно достать даже за машиной.
Передо мной лишь не разрушенная ни снарядами, ни временем кирпичная стена. Вспомнил про срубленный фонарный столб. Мысли сложились в одну: если у этой собаки тепловизор, способный пробиться сквозь защиту «хамелеона», он способен выстрелить и через стену.
Почти чуял дух ружейного пороха, где-то внутри жило чувство, что на меня смотрят сквозь прицел прямо сейчас и ждут, ждут, ждут… На третьем этаже, у перегородки.
Стрелял наудачу — влупил непрерывной по стене.
Старый кирпич посыпался крошевом. В ответ прилетело сразу же. Сквозь стену с внутренней стороны глухо ухнуло, разнося кладку вдребезги. Винтовочный выстрел вгрызся в землю, срикошетил на автомобиль. Тот лишь качнулся, отрыгнул исковерканную свинцовую плошку в сторону.
Я нырнул под машину, пополз, спеша вылезти с другой стороны. Машина скрипнула рессорами, приняв груз чужого тела. Прямо передо мной выскочила девчонка.
Отчаянный пинок пришелся в лицо. Нос на месте, но перед глазами красная пелена. От боли брызнули слезы.
Меня выволокли за шкирку, словно щенка. Болевой захват мигом лишил винтовки, кулак врезался под дых, заставил потерять дыхание. Будто игрушечного, швырнули наземь. Ириска предупредила раньше, чем услышал. Стальные убийцы зашуршали сервомоторами в надежде оглушить.
«Буяна» призвал, стреляя по проявляющемуся перед глазами силуэту. Шагоход вздрогнул, его броня мигом проелась особенностью фамильного оружия. Схватив четыре попадания, механоид рухнул, словно подкошенный.
Его собрат оказался шустрее. Злые осы резиновых пуль захлестнули непрерывным потоком боли. Жалили в руки, плечи, голову и живот.
Уже через мгновение я утратил волю к сопротивлению. Ее величество боль на скакуне страданий мчалась по мне, что по ипподрому.
Лишь утихло, я попытался встать. Сознание было при мне.
— Какой настырный, только поглядите! — женский, возмущенный голос.
Не иначе, сама Фелиция пришла.
Развернуться и выстрелить ей в лицо? Лучше варианта не придумать!
По руке словно молотом ударило. Фамильная реликвия рухнула наземь, тут же растворилась.
Я взвыл.
— Хочешь еще резиной? Это мы мигом, но во что ты превратишься, дорогуша?
Не отвечал. Говорить с врагом можно только на языке ответного огня. Вторую руку обожгло болью за миг до того, как пришла мысль призвать револьвер.
Да чем она лупит? Через мгновение стало понятно, чем.
Щелчок хлыста по земле оставил тяжкий, тянущийся след. Предупредила:
— Следующий будет по тебе. Прямо по сочным ягодицам. Унялся? Не сопротивляйся.
Ощутил себя на месте недавнего пленника.
Девчонка обошла по кругу, ругалась на незнакомом языке. Недовольно защипала ссадина красной полосой на плече. Резкий дух медикаментов назойливо лез в нос.
Меня держали на прицеле. Все трое. Сложив хлыст, Фелиция приторочила его к поясу. Пистолет — почти брат-близнец «Буяна» — смотрел мне в грудь.
— Сядь.
Повиновался, но с трудом. Все тело ломило от боли. Бедные мои девчата, как же скверно им без меня пришлось.
На языке сидели пустые обвинения, разбитые губы мешали говорить. Оставалось лишь озлобленно смотреть на победительницу.
— Спиной к машине, руки на виду. Руки на виду, сказала! — в доказательство серьезности своих намерений выстрелила мне промеж ног.