Значит, горбоносого нужно опередить. Собрать всех своих пехотинцев и напасть на жилой дом в Куликово? Не годится. Судя по всему, терминатор повязан с ментами и госбезопасниками, разборка с ним означает схватку с правоохранительными органами, исход которой предрешен.
Убрать ментовскую подстилку нужно осторожно и по возможности случайно. Типа неудавшегося покушения на берегу озера, только с другим исходом. Придется снова прибегнуть к помощи Сусанны. Она — единственная ниточка между авторитетом и Собковыи. Скажем, снова, но уже более настойчиво, пригласит горбоносого красавца в гости. Не слушая отговорок, пропуская мимо ушей ссылки на занятость и прочую дребедень. Женщина же она, в конце концов! День рождения, именины, годовщина со дня окончания института, получение премии за научные достижения — все годится.
Нет, нет, в квартире кандидата наук «гостя» не тронут. Опасно. А вот когда он в подпитии, расслабленный женскими ласками, отправится на покой
— подстеречь и приколоть…
И вдруг Кузнец вспомнил — Сусанна вот уже две недели не появляется ни в его офисе, ни на квартире. И не звонит. Странно.
— Сова! — заорал авторитет в сторону открытого окна. — Опять спишь, падла?
Черт его дернул заночевать у телки. Надо бы вызвать ее в офис и там насладиться. В кресле или на диване. Алкоголь затуманил мозги. Забыл острый, режущий взгляд Собкова, его руки, сжатые в кулаки. В офисе — охрана, телекамеры, колючка. А здесь — один сонный Сова. Господи, сделай так, чтобы обошлось!
Вика зашевелилась, не открывая глаз, замяукала.
— Ну, что ты раскричался, милый? Ночь ведь, все спят…
— Молчи, сучонка, пока не сыграл на твоих фуфелях реквием!
Спать малолетка любила. Ни храпа, ни успокоительного ровного дыхания. Впечатление — рядом лежит не живая телка — мертвяк. Кузнец давно бы сменил ее на более фигуристую и сдобную деваху, но ему по душе поведение телки во время секса. Она визжала, царапалась, с такой энергией прыгала под любовником — простыни сползали на пол.
Стареющему мужику это нравилось. Чувствовал — сопостельница получает наслаждение, значит, в нем еще бурлят мужские силы. Но любую бабу нужно держать в покорности. Поэтому и накричал, и пригрозил. Пусть знает свое место.
Но особо накалять атмосферу не стоит. Поэтому Кузнец поощрительно похлопал телку по обнаженной упругой попке. Спи, дескать, пока я добрый. Заорал еще громче.
— Сова!
Наконец, сонный телохранитель прибежал со двора, где сторожил «мерс». Втиснул набитый дерьмом живот в приоткрытую дверь. Подобострастно доложил.
— Я здесь, хозяин. Что нужно?
— Немедля пошли пехотинца к Сусанне. Пусть притащит ее, хоть за
волосы, хоть за титьки, в офис. Поутрянке побазарю. Сам не отходи от
машины. Усек? Или повторить другими словами?
— Усек, хозяин. Сделаю.
Когда телохранитель, неслышно притворив дверь, скрылся, Вика окончательно проснулась. Не набросив на обнаженное тело халатик, не обмотавшись простыней, прошлась по спальне. Лукаво скосила китайского разреза глазенки на лежащего навзничь хозяина. Как реагирует он на ее наготу? Способен ли на повторную «игру» либо окончательно скис? Семиклассница уверена в своей привлекательности. Не получая сладости от пожилого хозяина, она компенсирует дефицит под его охранниками.
Но отталкивать головастика — невыгодно. Все же приносит дорогостоящие подарки. Холодильник вот-вот лопнет от деликатесов. В баре — множество бутылок. Шкаф заполнен нарядами. Обозлится — можно запросто лишиться этих благ.
— Зачем тебе понадобилась черномазая? — кокетливо промурлыкала она, поворачиваясь к кровати то грудью, то спиной. — Или меня мало?
— Мало! — прохрипел любовник, наливая коньяк из хрустального графина
в такой же хрустальный фужер. — У черномазой фуфеля потолще, есть за что
подержаться. Да и скачет не так, как ты — того и гляди свалишься на пол.
— Сказал бы раньше, — обиженно поджала пухлые губешки школьница. -
Кому что нравится: одному — резвая кобылка, другому — полумертвая ишачиха.
Пожалуй, придется менять подстилку, лениво подумал Кузнец, равнодушно глядя на женские прелести подруги. Приелась, что ли? Кажется, приелась. Угасающее мужское желание требует разнообразия. Вместо свежеиспеченного белого хлеба — черствой черняшки. Разве попробовать Сусанну? Нет, не стоит. Вике — пятнадцать лет, Сусанне — тридцать восемь, обмен явно убыточный!
— Ладно, пошутил. Иди ко мне, подстилочка, прижмись, помпончик.
— У нас нынче — рынок, — отойдя на безопасное расстояние, девчонка продолжила игру с заранее известным завершением. — Вечернюю «дойку» ты оплатил, до утренней — далеко…
— Говорю, ложись, лярва! — раздраженно заорал бывший культорганизатор.
— Я расплатился за все «дойки» до конца столетия! Кому сказано, курва?
Испуганная Вика с разбега прыгнула в кровать. Так удачно — оказалась на любовнике. Привычно завертелась на нем, завизжала, зацарапалась…
Сова разбудил их в пятом часу утра. Вернее, разбудил одного Кузнеца — девица не пошевельнулась.
— Такое дело, хозяин… Нету Сусаннки…
— Как это нету? — не понял головастик. — На работе, что ли?