Настроение ровное, не похоже, чтобы сильно переживала из-за размолвки с Гришей. Правда, интерес ко мне повышенный.
– Разувайтесь и проходите, вон тапочки, – командует девушка и оставляет меня одного в тесной прихожей, удаляясь, по всей видимости, на кухню.
Квартирка небольшая, двухкомнатная. Дом хоть и новый, но ремонт в квартире, похоже, сделан кое-как. Дешевые блеклые обои, чуть ли не советских времен, отвалившийся плинтус, межкомнатные двери со стеклянными вставками, одна из которых опасно расколота надвое. А Гриша не такой уж и хозяйственный, как я думал.
Надеваю стоптанные тапочки без задников, которые, похоже, принадлежат Грише, и иду на кухню. Там тоже тесно. Пространство между газовой плитой, кухонным шкафом, холодильником – инородно выглядящим корейским «Самсунгом» – и обеденным столом занято забитыми мусором пакетами и сушилкой для белья.
Заметив мой взгляд, Алина поясняет:
– Лифт не работает… Да вы и так знаете. А мне тяжело сейчас по лестнице подниматься. Чаю? Только заварила.
– Не откажусь.
Девушка сноровисто разливает чай и выставляет на стол розетку с клубничным вареньем. Замечаю, что на ней под передником только короткий шелковый халатик, почти ничего не скрывающий, и чувствую себя неловко.
– Мама передала, свежее, – она садится, с трудом протискиваясь между столом и стулом, упершимся в холодильник. – Как там Гриша?
– Страдает, – отвечаю, отхлебнув чаю. – Вчера я получил премию, пригласил коллег поужинать, отметить. Меня уже не было, но Кирилл, другой наш коллега, у которого сейчас живет Гриша, рассказывал, как он порывался к вам поехать, чтобы помириться.
– Так он и приехал! – звенящим голосом восклицает Алина. – Как всегда, ночью и пьяный!
– А вы что?
– Конечно, не пустила!
– Алина, можно вопрос? Вы официально женаты?
– Нет. А при чем здесь это?
– А почему? Гриша не предлагал расписаться?
– Предлагал, – бурчит Алина. – Я так не хочу! Я красивую свадьбу хочу, много гостей, лимузин, медовый месяц, а не просто пойти и расписаться…
Из дальнейшего разговора картина становится примерно понятной. Да что там примерно, предельно. Юная студентка-провинциалочка цепляет такого же, но уже не совсем юного, провинциала с перспективой – съемной квартирой и постоянным местом работы. Оперативно залетает и ждет предложения. Влюбленный Гриша, немного озадаченный так быстро пролетевшей молодостью и грядущим отцовством, большого энтузиазма не проявляет, но, как положено, радуется и делает Алине предложение.
Главная цель жизни девушки достигнута, но счастья почему-то нет. Потому что новоиспеченный папаша не нагулялся и еженедельно куда-то пропадает на всю ночь; потому что не планируется никакого свадебного платья и церемонии, а лишь унылый поход в ЗАГС. Гриша считает расходы на это расточительством, а хочет в родном поселке справлять свадьбу. Не о таком она мечтала, не так видела семейную жизнь маленькая Алина.
В их семье, как я понял, отец намертво засел под маминым каблуком, вел себя тише воды ниже травы, а в те редкие моменты бунтарства, заключавшиеся в выпитой с мужиками в гараже бутылке водки или пива, а то и того и другого, мать не пускала отца на порог, и тот ночевал во дворе. Наутро, проспавшись, он приходил домой с цветами, каялся и следующие полгода вел себя паинькой, исполняя любой каприз жены.
Именно такой образ мужчины и его поведения в семье прочно осел в юной Алининой головке. Каково же было ее удивление, когда Гриша, не пущенный пьяным за порог, не явился домой вообще и «неделю где-то шлялся».
– И что, даже не звонил? – удивляюсь я.
– Ну… звонил. Но я не отвечала! А зачем?
И правда, зачем.
– Алина, ты работаешь?
– Я в положении! – возмущенно отвечает девушка. – На пятом месяце!
– За квартиру, – я обвожу рукой пространство вокруг, – Гриша платит?
– Ну.
– На жизнь хватает?
– Пф-ф, – фыркает Алина, размахивая смартфоном, на экране которого виднеется лента Инстаграма. – На какую жизнь? Еле-еле концы с концами сводим.
«Сводим» – хороший знак. Значит, все еще считает себя с Гришей семьей.
– Но все-таки Гриша тебя обеспечивает?
– И че?
Вот это вот ее «и че» меня и добивает.
– А то! Алина, девочка, он очень тебя любит, раз терпит такое к себе отношение и все еще хочет вернуться. Включи мозг… Да отложи ты в сторонку телефон, потом успеешь лайки раскидать. Ты в положении, живешь в арендованной квартире, за которую платит Гриша, и ты смеешь его еще, как нашкодившую собаку, не пускать в его же дом? Он – мужчина, его главная забота – обеспечить семью, и друг эту задачу худо-бедно выполняет. И он имеет право иногда расслабиться с друзьями и коллегами, разве нет?
– Какие друзья? Такие же алкаши, как он? – У меня складывается впечатление, что она говорит мамиными словами, не вкладывая в них особого смысла.
– Ты понимаешь, что чем чаще ты его будешь так называть, тем скорее он на самом деле превратится в алкоголика? Ты же ему вбиваешь эту мысль, как молотком, в голову!