Читаем Разум и чувства полностью

Однако сегодня Джону снова повезло, леди Миддлтон была дома, а сэр Джон чуть позже тоже присоединился к ним. Он был, как всегда, рад любому гостю. Хотя мистер Дэшвуд не был большим знатоком лошадей, он сразу усадил его рядом, как своего старого знакомого, а леди Миддлтон молча наблюдала за ним и сочла его вполне достойным джентльменом. Мистер Дэшвуд ушел домой очарованный обоими Миддлтонами.

– У меня прекрасные новости для Фанни, – сказал он, когда они возвращались назад, – Леди Миддлтон, право, сама элегантность! Такая очаровательная дама, что, я думаю, Фанни будет рада сама ее навестить. А миссис Дженнингс тоже достойная женщина, жаль, что не так аристократична, как ее дочь. Твоей сестре даже не надо придерживаться правил приличия, чтоб навещать ее, это меня немного смущает. Впрочем, это вполне естественно, ведь миссис Дженнингс – вдова человека, который сделал деньги неджентльменским способом. Ни Фанни, ни миссис Феррарс никогда бы не подумали, что с ними нам стоит общаться. Но теперь я везу ей в подарок очень приятные новости, они достойны нашего внимания!

<p>Глава 18</p>

Миссис Дэшвуд не очень-то надеялась на мнение своего супруга, поэтому в один из ближайших дней решила сама нанести визит миссис Дженнингс и ее дочери. Действительность превзошла все ее ожидания! Бойкая пожилая дама, у которой остановились ее заловки, не понравилась ей с первого взгляда, что же касается леди Миддлтон, то она сочла ее одной из самых очаровательных женщин в мире!

В свою очередь леди Миддлтон не была также очарована манерами Фанни Дэшвуд. Но им нашлось о чем поговорить, точнее, продемонстрировать те самые холодно-вежливые отношения, которые они обе так любили изображать! Они оказались приятны друг другу и быстро нашли взаимопонимание, хотя и не обменялись даже парой фраз.

Но то, что расположило к Фанни леди Миддлтон, окончательно настроило против нее миссис Дженнингс. Для нее миссис Дэшвуд оказалась не более чем маленькой гордячкой, с развязанными манерами общения, которая встретила сестер своего мужа без должных эмоций, целую четверть часа только усаживалась у нее на Беркли-Стрит и после этого еще минут семь молчала, как рыба.

Элинор очень хотела узнать, но решила не спрашивать сама, приехал ли Эдвард в Лондон. И постаралась натолкнуть на этот разговор Фанни, нарочно упомянув его имя при ней. Но та только смогла сказать, что его свадьба на мисс Мортон вопрос решеный, и далее, что ее муж не высказывает своего мнения о полковнике Брэндоне, поэтому она верит, что этим они очень похожи и рано или поздно обязательно сойдутся. Сообразительность, которой Фанни не отличалась, вскоре была проявлена из другого угла гостиной. Люси очень скоро укорила компанию и Элинор, за то, что они не смогли увидеть Эдварда, хотя он приехал в город вместе с миссис и мистером Джоном Дэшвуд.

Сам, естественно, он не мог появиться на Бартлетт-Билдингс, чтобы не раскрыть тайну помолвки, поэтому им ничего не остается, как переписываться.

Скоро Эдвард дал о себе знать и уверял их, что хотя он недавно приехал в Лондон, но уже дважды был на Беркели-Стрит. Дважды означало, что его карточки лежали на столе, когда они возвращались со своих утренних приглашений. Элинор была рада, что он приходил, и была еще больше рада, что не встретила его.

Тем временем Дэшвуды были настолько очарованы Миддлтонами, что ни о ком другом и думать не могли. Они решили непременно дать в их честь обед, и после того, как их представление состоялось, пригласили всех на обед на Харлей-Стрит, где уже три месяца имели вполне приличный дом. Их сестры и миссис Дженнингс были также приглашены. Джон Дэшвуд был очень предусмотрителен, пригласив сестер, так как надеялся, что на старшую уж точно клюнет полковник Брэндон. Тот принял это очень настойчивое приглашение с некоторым изумлением, но все же и с явным удовольствием. Сестры могли встретиться там с миссис Феррарс, но Элинор так и не поняла, будут ее сыновья на этом обеде или нет. Возможность увидеть мать семейства Феррарс, уже была веским основанием для того, чтобы заинтересовать Элинор. Да к тому же, здесь была возможность познакомиться и пообщаться в более непринужденной обстановке и без той напряженности, с которой она должна была ба встретить Элинор, чтоб удовлетворить свое любопытство, какая же она из себя.

Ее интерес к званому обеду возрос еще больше, когда она узнала, что приглашены и обе мисс Стиллс.

Так как сестрички Стиллс хорошо зарекомендовали себя в глазах леди Миддлтон, то их появление у Фанни и Джона было вполне предсказуемо. Хотя Люси была весьма провинциальна, а ее сестра не так уж и воспитана, Миддлтоны пригласили их к себе в Лондон в дом на Кондуит-Стрит, погостить недельку-другую. И этого было более чем достаточно, чтобы Джон Дэшвуд отправил приглашения и этим двум девицам.

Перейти на страницу:

Все книги серии Sense and Sensibility-ru (версии)

Чувство и чувствительность
Чувство и чувствительность

Романы Джейн Остин стали особенно популярны в ХХ веке, когда освобожденные и равноправные женщины всего мира массово влились в ряды читающей публики. Оказалось, что в книгах британской девицы, никогда не выходившей замуж и не покидавшей родной Хэмпшир, удивительным образом сочетаются достоинства настоящей литературы с особенностями дамского романа: это истории любви и замужества, но написанные столь иронично, наблюдательно и живо, что их по праву считают классикой английского реализма. «Гордость и гордыня» – канонический роман о любви, родившейся из предубеждения, однако богатый красавец-аристократ и скромная, но умная барышня из бедной семьи изображены столь лукаво и остроумно, что вот уже третий век волнуют воображение читателей, а нынче еще и кинематографистов – это, пожалуй, самая экранизируемая книга за всю историю кино. При выпуске классических книг нам, издательству «Время», очень хотелось создать действительно современную серию, показать живую связь неувядающей классики и окружающей действительности. Поэтому мы обратились к известным литераторам, ученым, журналистам и деятелям культуры с просьбой написать к выбранным ими книгам сопроводительные статьи – не сухие пояснительные тексты и не шпаргалки к экзаменам, а своего рода объяснения в любви дорогим их сердцам авторам. У кого-то получилось возвышенно и трогательно, у кого-то посуше и поакадемичней, но это всегда искренне и интересно, а иногда – неожиданно и необычно. В любви к «Гордости и гордыне» признаётся журналист и искусствовед Алёна Солнцева – книгу стоит прочесть уже затем, чтобы сверить своё мнение со статьёй и взглянуть на произведение под другим углом.

Джейн Остин

Зарубежная классическая проза

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии