Читаем Разум и чувства полностью

Мистер Палмер даже не обратил на нее внимание.

– Смешно! Он не выносит писанины! Вы знаете, – она продолжала, – он сказал, что это просто жуть.

– Жуть? – переспросил мистер Палмер. – Нет, я никогда не говорил ничего подобного, нерационального. Не надо вкладывать в мои уста ваши словечки.

– Ну, теперь вы видите, какой он шутник. Это он всегда так. Иногда даже не разговаривает со мной по полдня, сидит рядом и молчит, а потом вдруг как скажет что-нибудь в таком роде, очень смешное.

Когда все встали из-за стола и вернулись в художественную гостиную, миссис Палмер вдруг спросила Элинор, не считает ли она ее супруга замкнутым? Этот вопрос удивил Элинор, но она ответила, не стушевавшись:

– Вовсе нет, – сказала Элинор, – он выглядит очень общительным.

– Да, я так рада, что вы смогли разглядеть это. Я так и думала, что вы поймете, что он очень приятный. А мистеру Палмеру, думаю, понравились и вы, и ваша сестра. И вы не можете представить себе, как он будет разочарован, если вы не приедете в Кливленд. Я не понимаю, почему же вы отказываетесь?

Элинор пришлось еще раз тактично отказаться от ее приглашения и, чтобы сменить тему, решила расспросить Шарлотту о Уиллингби, ведь они когда-то были соседями. Мистер Палмер, возможно, мог внести некоторые добавления к его портрету Эдварда, кроме того, Элинор была рада использовать любую возможность, включая и различные знакомства Миддлтонов, чтобы помочь Марианне. Она начала с того, что поинтересовалась, как давно они знают ли они мистера Уиллингби?

– Конечно, я знаю его очень хорошо, – сказала миссис Палмер, – хотя ни разу с ним не говорила. Я, правда, встречала его только в Лондоне. Так уж получилось, что мне не приходилось бывать в Бартоне, когда он гостил по соседству в Алленхэме. Мама как-то видела его до этого раз, но я в это время была с моим дядей в Веймуте. Вместе с тем могу сказать, что мы много слышали о нем в Соммерсетшире, хотя ни разу не встретились там, к сожалению. Он мало бывает в своем имении Комб-Магна, я думаю, но даже, если б он и бывал там часто, не думаю, что мистер Палмер навестил бы его, так как они находятся в политической оппозиции. А вы же знаете, что это неприлично? Я понимаю, почему вы интересуетесь им, ваша сестра собирается за него замуж. Я ужасно рада этому, так как она будет моей соседкой.

– По-моему, миссис Палмер, вы осведомлены даже больше, чем я.

– Не скрывайте, об этом говорят все. И могу вас заверить, что слышала об этом еще до отъезда из Лондона.

– Но миссис Палмер, с чего вы взяли?

– Честное слово! Я встретила полковника Брэндона в понедельник утром на Бондон-Стрит перед нашим отъездом. И он мне все рассказал, как есть.

– Вы меня удивляете. Полковник Брэндон рассказал вам об этом? Вы, должно быть, ошибаетесь, придав такую заинтересованность лицу, которое вряд ли это интересует. Поэтому я не верю, что полковник Брэндона говорил о таких вещах.

– Но могу вас заверить, что это именно он. И могу рассказать, как это было. Когда мы его встретили, он пошел пройтись с нами, мы начали говорить о моей сестре, о зяте, о том, о сем… И я сказала ему, что новая семья приехала в Бартон-Коттедж, мама написала мне об этом несколько слов, что три сестры очень миленькие, и что одна из них собирается выйти замуж за мистера Уиллингби из Комб-Магна. Спросила его, что он знает об этом, ведь он только что из Девоншира?

– А, что сказал полковник?

– О, он сказал не так много, но с видом очень осведомленного человека. И я решила, что всё это правда, тем более так замечательно, когда кто-то выходит замуж. Так, когда же свадьба?

– Мистер Брэндон, надеюсь, был здоров и в здравом уме?

– Да. Он был в прекрасной форме. Всё время вспоминал ваши фразы и много хорошего говорил о вас. Только хорошее!

– Приятно слышать. Мне он тоже показался крайне приятным джентльменом.

– Ой, он так приятен! Но только очень печален и серьезен. Мама сказала, что полковник Брэндон тоже был влюблен в вас. Могу сказать, что это большой вам комплимент, так как он редко влюбляется, если вообще способен влюбляться в кого-нибудь.

– А что, мистер Уиллингби хорошо известен в вашей части Соммерсетширра? – спросила Элинор, пытаясь вернуть разговор в прежнее русло.

– О! Очень хорошо. Правда, не думаю, что многие были ему представлены, потому что Комб-Магна находится в глуши, но все считают его чрезвычайно покладистым, я уверена. Он всегда приходится ко двору, этот мистер Уиллингби, впрочем, как и ваша сестра. Она ужасно удачливая девушка, раз получила такого жениха. А он, он тоже удачлив, сосватав такую милую и душевную девушку. Так, что они – прекрасная пара. Но вместе с тем, я не думаю, что она более красива, чем вы. Я считаю вас обеих очень хорошенькими, и мистер Палмер тоже, хотя прошлым вечером мы не смогли его на этом поймать.

Увы, но миссис Палмер не сказала о Уиллингби ничего нового, он казался ей «ужасно приятным», как и все остальные.

Перейти на страницу:

Все книги серии Sense and Sensibility-ru (версии)

Чувство и чувствительность
Чувство и чувствительность

Романы Джейн Остин стали особенно популярны в ХХ веке, когда освобожденные и равноправные женщины всего мира массово влились в ряды читающей публики. Оказалось, что в книгах британской девицы, никогда не выходившей замуж и не покидавшей родной Хэмпшир, удивительным образом сочетаются достоинства настоящей литературы с особенностями дамского романа: это истории любви и замужества, но написанные столь иронично, наблюдательно и живо, что их по праву считают классикой английского реализма. «Гордость и гордыня» – канонический роман о любви, родившейся из предубеждения, однако богатый красавец-аристократ и скромная, но умная барышня из бедной семьи изображены столь лукаво и остроумно, что вот уже третий век волнуют воображение читателей, а нынче еще и кинематографистов – это, пожалуй, самая экранизируемая книга за всю историю кино. При выпуске классических книг нам, издательству «Время», очень хотелось создать действительно современную серию, показать живую связь неувядающей классики и окружающей действительности. Поэтому мы обратились к известным литераторам, ученым, журналистам и деятелям культуры с просьбой написать к выбранным ими книгам сопроводительные статьи – не сухие пояснительные тексты и не шпаргалки к экзаменам, а своего рода объяснения в любви дорогим их сердцам авторам. У кого-то получилось возвышенно и трогательно, у кого-то посуше и поакадемичней, но это всегда искренне и интересно, а иногда – неожиданно и необычно. В любви к «Гордости и гордыне» признаётся журналист и искусствовед Алёна Солнцева – книгу стоит прочесть уже затем, чтобы сверить своё мнение со статьёй и взглянуть на произведение под другим углом.

Джейн Остин

Зарубежная классическая проза

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии