Читаем Рассказы полностью

С берега несколько раз окликнули судно, но на борту никто не ответил. Корабль между тем успел миновать укрепления и вошел в устье Гудзона. Притащили пушку, и так как гарнизон форта не был обучен артиллерийскому делу, Ханс ван Пельт, правда не без труда, зарядил орудие и выпалил из него. Ядро, казалось, пробило корабль насквозь и запрыгало по воде с противоположного борта, но, несмотря на это, судно, по-видимому, не получило никаких повреждений. Странно было и то, что, двигаясь против ветра и против течения, корабль тем не менее поднимался вверх по реке на всех парусах. Поэтому Ханс ван Пельт. считавший себя как бы капитаном порта, приказал подать лодку и отправился догонять корабль, но после двух-трех часов безуспешной погони он принужден был возвратиться назад.

Согласно его рассказу, ему несколько раз удавалось подойти к судну на сто — двести ярдов, но оно внезапно вырывалось вперед и через мгновение опережало их на целую полумилю. Иные находили объяснение этому в том, что гребцы в лодке Ханса ван Пельта были все люди тучные, страдающие одышкой, — они то и дело бросали весла, чтобы перевести дыхание и поплевать на руки; возможно однако, что это просто-напросто злостная клевета. Ханс ван Пельт, впрочем, подходил к кораблю на достаточно близкое расстояние, чтобы рассмотреть его одетую на староголландский лад команду и офицеров, на которых были камзолы и шляпы с высокою тульей и перьями. На борту царила мертвая тишина; люди были неподвижны, как статуи; казалось, корабль несся вперед, предоставленный себе самому, Он по-прежнему продолжал подниматься вверх по Гудзону и в последних лучах заходящего солнца становился все меньше и меньше, пока, наконец, не исчез из виду, как белое облачко, растаявшее в просторах летнего неба.

Появление этого корабля ввергло губернатора в одно из глубокомысленнейших раздумий, одолевавших его когда-либо за все время многолетнего губернаторства. Он дрожал за безопасность недавно основанных поселений, расположенных на Гудзоне; возможно, что это — корабль врага, применивший военную хитрость и посланный для захвата голландских владений. Губернатор неоднократно созывал состоявший при нем совет, дабы выслушать соображения своих подчиненных. Он восседал на своем парадном кресле из дерева, срубленного в священном лесу под Гаагою, и, затягиваясь из своего жасминного чубука, слушал советников, распространявшихся о предмете, вовсе им не известном. Впрочем, несмотря на все усилия мудрейших и старейших голов, Боутер ван Твиллер по-прежнему продолжал пребывать в глубокомысленнейшем раздумье и не принимал никаких решений.

Во все населенные пункты, лежащие на Гудзоне, послали гонцов; они возвратились, но не сообщили ничего нового — корабль нигде не приставал к берегу, Дни шли за днями, недели за неделями — корабль не возвращался. Но так как совет при губернаторе жаждал добыть хотя бы какие-нибудь известия, они посыпались вскоре целыми ворохами. Почти все капитаны возвращавшиеся из плаванья шлюпов в один голос докладывали, что им довелось видеть загадочный корабль в различных местах на реке: то у Палисадов, то у Кротонова мыса, то там, где Гудзон зажат между горными кряжами. Следует отметить, впрочем, что его ни разу не встретили где-либо повыше этого места. Показания судовых команд, правда, обычно не совпадали друг с другом, но это, быть может, объяснялось различием обстоятельств, при которых эти встречи происходили. Иногда это бывало в черную, как смола, грозную ночь, когда вспышки молний на мгновение освещали этот странный корабль где-нибудь на Таппан-Зее или в пустынных просторах Хаверстроу-бэй. Случалось, что его видели совсем близко, так что казалось, что он вот-вот наскочит на них, и тогда на судне начиналась суета и тревога, но, при следующей вспышке молнии обнаруживалось, что корабль уже далеко и летит на всех парусах, как всегда, против ветра. Порою в тихие лунные ночи его замечали у высокого берега; корпус его скрывала в таких случаях черная тень, и только стеньги светились в лунных лучах, но когда путешественники добирались до того места, где только что виднелся корабль, его уже не было; проплыв несколько дальше и оглянувшись назад, они снова видели за собою его залитые лунным сиянием стеньги. Корабль этот неизменно появлялся или пред непогодою, или в разгар ее, или тотчас за нею, так что все шкиперы на Гудзоне и путешествующие по этой реке прозвали его «загадочным кораблем, что появляется в бурю».

Перейти на страницу:

Все книги серии Сборники

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза