Некоторое время Анатолий стоял как вкопанный, пока наконец из темноты не раздался нетерпеливый возглас:
— Ну, чего застыл?
Анатолий вздрогнул. Щелчок, вспыхнул свет. Он стоял всё в той же позе, щурясь, рука замерла на стенном выключателе.
— Настя? — наконец произнёс Анатолий.
— Папа? — в тон ему отозвалась дочь…
Настя сидела в кресле, зажав ладони между голыми коленками, и смотрела в пол. Анатолий метался по комнате.
— Чтобы моя дочь, — восклицал он, — опустилась до такого!
Как такое могло случиться? Чтобы та, которую он с самого раннего детства оберегал даже от любого намёка на дурное влияние… Дочь, которую он воспитывал… Ну, может, последние годы не очень уж рьяно воспитывал. С этой треклятой работой у него вообще не было времени на дочь. Но ведь он работал только ради них, ради жены и дочери, чтобы они жили в достатке, чтобы ни в чём не нуждались, чтобы Настя могла спокойно учиться, чтобы… Да мало ли этих «чтобы»! В общем, заниматься воспитанием дочери — это была забота Ольги. Ну, вот и довоспитывалась!
— Это уму непостижимо! — простонал Анатолий и, взглянув на дочь со смесью ужаса и презрения, приказал: — Немедленно домой!
— А ты не командуй! — вдруг огрызнулась Настя. — Мне уже восемнадцать, если не забыл. Я сама решаю, что мне делать, а что — нет.
— Молчать! — срывающимся голосом крикнул Анатолий. — Да как ты смеешь! Ты… Ты с кем разговариваешь?
В голову лезли картины одна кошмарней другой: его дочь, обнажённая, в объятиях какого-то волосатого мужика; двух мужиков; трёх мужиков… в его, Анатолия, объятиях! Его передёрнуло, он с ужасом отогнал от себя отвратительные видения. Бросился в спальню и достал из кармана пиджака пачку Marlboro. Нервно разминая сигарету, он сунул её в рот.
— Здесь не курят, — заметила Настя.
Анатолий скомкал сигарету и швырнул её в неизвестно для каких целей предназначенную огромную пепельницу на столе, рядом с которой красовалась табличка с перечёркнутой сигаретой и пояснением для особо непонятливых: «No smoking».
— Я вот всё матери расскажу, чем ты тут занимаешься!
Это единственное, что пришло ему в голову.
— А если я расскажу маме, чем ты тут занимаешься? — дерзко ответила Настя, сделав акцент на слове «ты».
Анатолий замер в нерешительности. Ситуация действительно складывалась патовая. Он ведь пришёл в этот отель, чтобы с горя надраться и провести ночь со шлюхой. От этой мысли он вздрогнул и оглянулся на Настю. Она пристально смотрела на отца.
Анатолий схватил бутылку шампанского и принялся с остервенением сдирать фольгу с горлышка. Затем также яростно он скрутил проволоку и выдернул пробку, выплеснув добрую порцию драгоценного напитка на пол. Наполнив бокал, Анатолий залпом выпил вино. Пузырьки ударили в нос, на глазах выступили слёзы.
— Можно мне тоже? — попросила Настя.
— Обойдёшься, — сдавленным голосом проговорил Анатолий, преодолевая желание рыгнуть.
— И чаю тоже нельзя? — язвительно произнесла Настя.
Анатолий молча кивнул в сторону чайника. Настя встала с кресла и включила чайник. Только сейчас она обратила внимание на стоявшую на журнальном столике коробку. Настя приоткрыла её. Верхний клапан коробки распахнулся, открывая взору сваленные в кучу бумаги, кое-какие канцелярские принадлежности, рамку с семейной фотографией и большую кружку с неведомым китайским иероглифом.
— Тебя что, уволили?
— Не твоё дело! — огрызнулся Анатолий и яростно спихнул коробку на пол. — Да, меня уволили.
Анатолий сел в кресло и обхватил голову руками. Настя посмотрела на него с сочувствием.
— И поэтому ты…
— Да, поэтому.
Щёлкнул вскипевший чайник. Настя налила в чашку кипяток и принялась полоскать в нём пакетик чая.
— Кофе мне сделай, — попросил Анатолий.
— Растворимый, — предупредила Настя.
Анатолий махнул рукой.
— Обычно в таких случаях… напиваются, — со знанием дела заметила Настя, заваривая кофе.
— А я не хочу, как обычно. Чёрт! Я просто хотел снять себе… — Анатолий поднял на неё взгляд, полный скорби и страдания. — Тьфу! В кои-то веки! Впервые в жизни! И на тебе — такой сюрприз!
Настя подала ему кофе и села в кресло напротив.
— Ну, я… — нерешительно начала она. — Вообще-то я тоже. Первый раз.
Анатолий отхлебнул горячего кофе.
— Ты — мой первый клиент. — Настя горько усмехнулась. — Повезло.
Анатолий продолжал молча пить кофе. Она сочла его молчание за недоверие и отчаянно воскликнула:
— Правда!
В ответ Анатолий лишь хмыкнул.
— Честное слово!
— Ну, конечно! Ещё скажи «честное пионерское». Ты сейчас что угодно придумаешь.
— Почему ты мне не веришь?
— А с какой такой стати я должен тебе верить?
— Я твоя дочь.
— И что это меняет?
— Вот! В этом твоя проблема — ты никому не веришь.
— Ты ещё поучи меня, — фыркнул Анатолий.
— Да я не учу, я говорю, как есть.
— Хочешь, чтобы я тебе поверил?
Анатолий встал, нашёл на письменном столе блокнот и ручку и положил их перед Настей.
— Пиши расписку, — сказал он, снова садясь в кресло.
— Какую расписку? — не поняла Настя.
— Пиши, пиши: я, фамилия, имя, отчество, признаюсь, что занималась проституцией…
— Не занималась, а… только собиралась.
— Ну, допустим.
— И не проституцией. Это называется эскорт-услуги.