Читаем Путь к Дюне полностью

Его предки когда-то были уважаемыми членами древней школы рассказчиков на планете Жонглер. Мужчины и женщины этой планеты были первыми и лучшими трубадурами Империи; они путешествовали с планеты на планету и услаждали слух аристократов и царствующих особ своими рассказами и песнями. Но Дом Бардов распался после того, как выяснилось, что многие из них стали двойными агентами в междоусобных распрях благородных семейств. С тех пор певцам и рассказчикам перестали доверять. Когда аристократы прекратили пользоваться услугами бардов и трубадуров, Дом Бардов потерял свой статус члена Совета Земель и утратил все былое богатство и влияние. Лайнеры Гильдии перестали летать на их планету; дома и вся инфраструктура планеты пришли в упадок. В большой степени благодаря этому упадку развились другие виды искусств — голографические проекции, книги фильмов и записывающие устройства на проволоке шиги.

— Именно теперь надо говорить об этом, дядя. Отвези меня обратно на Каладан. Я не хочу находиться здесь.

— Я не могу сделать этого, мой мальчик, — печально ответил сержант. — Мы завалены здесь.

— Но сделай так, чтобы я думал, будто я там. Только ты можешь это сделать. Я не хочу умирать в этом аду.

Внезапно послышался неистовый писк. Летучие мыши снова оказались в пещере, а Скович изо всех сил старался их поймать. Даже эти крошечные твари не сумели найти выход…

Хотя люди и так уже мало на что надеялись, неудача, постигшая летучих мышей, повергла их в ужас. Дядя Хох посмотрел на солдат, затем перевел взгляд на племянника. Потом он поднял голову, в глазах его была жесткая решимость.

— Тихо! Помолчите все. — Он опустился на колени возле раненого племянника. Глаза сержанта блестели от слез… или от чего-то большего, чем слезы. — Мальчик должен услышать то, что я собираюсь ему сказать.

* * *

Элто лег на спину, прикрыл глаза и приготовился слушать слова, которые нарисуют яркую живую картину в его сознании. Сержант Витт уселся, сделал глубокий вдох, чтобы собраться и сосредоточиться, мобилизовать свое таинственное и зловещее искусство и разжечь в слушателях огонь воображения. Для того чтобы рассказать ту историю, какая была сейчас нужна этим людям, бард должен быть в безмятежном состоянии духа, войдя в тот транс, какому обучались поколения рассказчиков. Этот ритуал подготовки сделает историю доброй и чистой.

Фульц и Скович, неловко поворочавшись, подошли, в конце концов, ближе. Им тоже хотелось послушать, что расскажет сержант Витт. Но его голос подействовал на них как ушат холодной воды.

— Отойдите, это опасно, — грубо сказал он.

— Опасно? — Фульц расхохотался, подняв грязный палец к потолку и обведя им глухие каменные стены. — Расскажи это кому-нибудь другому.

— Ну хорошо, — печально согласился Хох, в душе жалея о том, что воспользовался всеми своими связями, чтобы племянника взяли в элитные войска. Этот юноша, этот мальчик, все еще чувствовал себя здесь чужаком, но — какова ирония жестокой судьбы — именно он вовремя оказался на линии огня и уничтожил одну из харконненовских гаубиц, проявив больше мужества, чем иные бывалые вояки.

Сейчас Хох Витт не ощущал ничего, кроме чувства надвигавшейся огромной — и невосполнимой — потери. Этот прекрасный добрый мальчик, исполненный не только собственных надежд, но и надежд своих родителей и дяди, умрет здесь, так и не раскрыв своих чудесных дарований. Он оглядел пещеру, всмотрелся в лица других солдат и, увидев на их лицах предвкушение и восхищение, испытал мимолетную гордость.

Там, в глуши планеты Жонглер, где прошло детство и юность Хоха Витта, жили рассказчики совершенно особого рода. Даже местные жители подозревали «бардов» в колдовстве и опасном образе мыслей. Они могли плести истории, как смертельно опасную паутину, а для того чтобы сберечь свои тайны, им приходилось многого остерегаться и прикрывать свое искусство флером мистики.

— Скорее, дядя, — попросил Элто тихим прерывающимся голосом.

Сознавая всю неотвратимость того, что он собирался сделать, дядя склонился к уху племянника.

— Ты помнишь, с чего всегда начинаются мои истории? — Он взял молодого человека за пульс.

— Ты всегда предупреждал нас, чтобы мы не слишком верили и всегда помнили, что это всего лишь вымысел… иначе история может стать очень опасной. От нее можно сойти с ума.

— Я снова повторяю это сейчас, мой мальчик. — Он обвел взглядом солдат. — И говорю это всем, кто меня слушает.

Скович насмешливо фыркнул, но остальные хранили серьезное молчание. Может быть, они думали, что это предостережение — всего лишь часть истории, часть иллюзии, которую должен был создать бард.

Немного помолчав, Хох вспомнил методу воспоминания бардов, способ переноса сведений и сохранения их для будущих поколений. Он вспомнил планету Каладан, вызвав у себя в памяти ее образ во всех мельчайших деталях.

Перейти на страницу:

Похожие книги