Вместо ответа пересмешник прыгнул. Позже, вспоминая, я так и не смог понять, что подсказало мне этот прыжок. Глава стаи не выдала себя ни одним движением. Ничего не указывало, что следующим будет не обычный шаг, а прыжок. И все же что-то словно толкнуло меня, будто раскалённым воздухом, я отшатнулся в сторону и ткнул в сторону кинжалом. Этот рывок спас мне жизнь. Холод прошел у меня по спине и остановился в животе, заставив там все заледенеть. Отстраненно пролетело в голове: «Небо приглядывает за мной». Если она хотя бы зацепила меня лапой, то для меня все бы закончилось. Она ведь весит раза в три-четыре больше меня. А затем более ярко зажглось понимание, что второго такого рывка я могу не пережить.
Самка еще только приземлялась на передние лапы, стараясь погасить силу прыжка, а я уже метнулся обратно. Если нанесенный вслепую удар никуда не попал, то сейчас, видя цель, я изо всех сил ударил кинжалом, метясь в подбрюшье. А затем едва успел отдернуть в сторону голову, которую действительно чуть не откусил извернувшийся противник. Убирая голову, я одновременно выдернул кинжал и тут же нанес им новый удар под челюсть закрывшему пасть пересмешнику. В этот раз попал удачно, потому что глава стаи резко дернула головой, пытаясь избавиться от кинжала, но сделала только хуже. Руку с ронделем рвануло в сторону, разрывая нанесенную рану, а я в горячке боя так стискивал его рукоять, что скорее меня унесло бы с ним вместе, чем я его выпустил.
Прошла пара вздохов, а мы снова стояли в десяти шагах друг от друга. Но в этот раз было понятно, что преимущество за мной. На мне ни царапины. Какая царапина?! Один укус этого зверя – и я покойник. Я трезво оценил размер ее пасти. Даже не представлял, что челюсти можно так широко распахивать. Действительно, моя голова бы там целиком поместилась. Но небо не позволило. А вот я своим единственным самодельным когтем изрядно ранил эту самку. Несколько минут, и одной только раны в челюсти хватит, чтобы она изрядно ослабла. Впрочем… Я не буду ждать. Испуг прошел, а я пришел сюда за силой, а не за добычей.
Ситуация поменялась на полностью противоположную. Теперь я не спеша шагал к главе стаи, а она настороженно вглядывалась в меня, снова ощерив зубы, покрытые кровью. Шесть шагов. Я был напряжен как натянутый лук и каждое мгновение готов к ее прыжку. Самка рыкнула, оскалила зубы и припала на передние лапы, изображая атаку. Я лишь улыбнулся в ответ. Сделал еще шаг и качнулся вправо, затем влево, сам изображая желание прыгнуть. И она не выдержала напряжения, бросилась в прыжке, снова пытаясь подмять меня и ухватить зубами.
На этот раз я был готов. Шаг вперед и в сторону и удар с одновременным поворотом, который еще больше усилил его. На этот раз кинжал вырвало из руки, я все же себя переоценил. Но это уже было не важно. Я попал точно туда, куда и целил. В глазницу Зверю. Могучая самка, возможно, долгие годы водившая стаю за добычей по пустоши, умерла раньше, чем я к ней подошел.
– Вставай, – я провел рукой, мысленно стирая свою печать с тела одного из пяти пересмешников, сопровождавших павшую старшую. Теперь в руке у меня был нож, который я подобрал, на этот раз я держал его острием назад. Их нельзя отпускать. Мне не нужны Звери, которые могут охотиться на жителей деревни.
Эта самка меня боялась так сильно, что не то что не нападала, а пятилась назад, поджав хвост. Напал я. Прыгнул вперед и влево, но она не воспользовалась своим единственным шансом и не встретила меня встречным прыжком, а затем было поздно. Второй прыжок перенес меня к ее боку, и я изо всех сил ударил ножом наискось снизу вверх по шее.
Вторая самка была храбрее и бросилась на меня, едва исчезла печать. Я снова, уже заученно, ушел вбок, пропуская тушу рядом с собой, и нанес удар в голову кулаком. Силой удара ее снесло в сторону. Дальше я просто забил ее голыми руками, оглушенная, она не была даже близко к тому, чтобы ухватить меня смрадной пастью. А я накрепко запомнил, что во время прыжка ты беззащитен. Уже дважды враг оказывался полностью в моей власти в этот момент.
Третья сразу попыталась сбежать. Я догнал ее и сломал шею. Четвертую и пятую использовал для тренировки печати и просто убил кинжалом обессиленных. Из этого дня я взял все, что только мог. Даже я сам понимаю, что стал гораздо сильнее после этого боя, научившись применять свои силы в схватке.
Я отлично помню, что охотники у пересмешников берут когти, зубы, шкуры и сердца. С первым понятно. Шкуру я сниму только у главной, слишком с ними много возни сейчас и потом. Я и с одной-то толком ничего не сделаю. Оттащу в тайник, обсыплю солью и на солнце. Пусть лежит до лучших времен. А вот что делать с сердцами, я даже и не знаю. В каком виде охотники их заготавливают? Никогда про это не спрашивал и не слышал в разговорах. Сделаю то же самое, что и со шкурой. Рассечь, спустить кровь, посолить и на солнце вялиться. Лишь бы украденной соли хватило на все это.