Когда тема обязательного среднего образования была исчерпана, моя мать и Люси принялись обсуждать прислугу и сетовать на то, как она избаловалась в последние годы. Мне было нестерпимо скучно, но я не знала, как поступить. А Жак просто встал и отправился на кухню - мыть посуду. И все сочли это совершенно естественным. Люси, конечно же, пошла за ним, а я осталась одна. Как всегда!
На следующий день был рождественский обед. Жак кормил ребенка, сидевшего на высоком стульчике. Тогда меня мало занимали дети, но даже я обратила внимание на исключительную заботу Жака о малыше. Я часто думала об этом, когда уже ждала своего первенца. Наверное, я даже подражала потом Жаку, только не осознавала этого. Но у кого другого я могла научиться кормить маленького ребенка с ложечки?
Думаю, я полюбила Жака потому, что в нем было все то, чего недоставало мне. А ещё за то, что в нем было все то, что было и во мне тоже. А теперь я продолжаю рассказ о той, другой, женщине, которой я хотела бы быть, но так и не стала.
Через два месяца после рождения дочери Жанна впервые вышла из дома. Не к врачу или за покупками, а просто погулять. Она, Жак и двое детей отправились в Люксембургский сад.
- На следующей неделе поедем за город, - сказал Жак.
- Как скажешь, - отозвалась Жанна, переполненная ощущением нежности и теплоты.
- Люблю тебя, - шепнул он, прикасаясь губами к её уху.
Она верила каждому его слову и не задавала себе свой вечный вопрос: действительно ли человек так думает или просто хочет быть вежливым и милым.
На следующей неделе они действительно поехали кататься на машине и по тому, как Жак открывал дверцу, помогал Жанне усесться и усадить детей, она поняла, насколько для него был важен этот ритуал: усадить свою женщину в свою машину.
- Поедем в Булонский лес? - спросил он, заводя мотор. - Или в Версаль?
- Куда хочешь, - с улыбкой ответила она.
- Тогда в лес, - решил он. - Пока ещё рано ездить слишком далеко, ты не совсем ещё здорова. В Версаль поедем в другой раз.
- Замечательно, - снова улыбнулась она.
Про себя же подумала, что Жак удивительно точно выбирает слова и тон для разговора с нею. Он единственный человек на свете, который её не раздражает и не смущает, единственный, кто сумел найти к ней правильный подход.
Она едва замечала дорогу, потому что смотрела только на Жака, точнее, на его руки, уверенно державшие руль. И в первый раз подумала о том, насколько же её отношения с Жаком отличаются от тех, которые были у неё с Марком. Марк говорил ей: "Жди меня", - и уходил. На несколько часов, дней, недель. В конце концов ей надоело умирать с каждым расставанием, и она оттолкнула Марка, столкнула его в небытие. А Жака она могла бы ждать вечность, хотя он её об этом не просил.
Они гуляли под деревьями Булонского леса. Почки только-только начали набухать, в траве пробивались подснежники, в воздухе пахло весной. Жанна везла дочку в коляске, а Жак вел Лори за руку. Со стороны они производили впечатление счастливой семьи и встречные ласково улыбались им.
- Уже почти весна, - заметил Жак, когда они подошли к озеру.
- Да.
- А ты будешь ещё любить меня, когда наступит лето?
- Конечно.
- Летом мы с детьми поедем отдыхать за границу. Хочешь?
- Хочу.
Но про себя она подумала, что вряд ли это произойдет. Вряд ли их любовь проживет так долго, так невероятно долго - несколько месяцев.
На обратном пути Жак включил радио и машину заполнил голос... Марка. Он пел песню о любви и эта песня внезапно создала между ними незримое, но осязаемое препятствие. Жанна не сделала попытки выключить радио, она только прошептала:
- Как легко любить незнакомца...
Они никогда не говорили о Марке, не произносили его имени, и на сей раз Жак ничего не сказал, но Жанну охватило чувство паники, как будто бестелесный голос её мужа воскресил все бывшие кошмары. Она заплакала.
- Что с тобой? - спросил Жак.
- Кажется, я умираю, - ответила она.
- Не думаю. Впрочем, если хочешь, я тебя убью...
- И никогда не смогу быть с тобой.
- Сможешь.
- Я порочная и сумасшедшая женщина.
- Это меня не интересует и не волнует.
- Правда?
- Конечно. Я не вижу твоего сумасшествия, не могу его потрогать или попробовать, так почему оно должно меня волновать?
- Ты чудный, - сказала Жанна, успокаиваясь. - Мне так хорошо с тобой.
И она, сделав над собой усилие, выбросила из головы Марка, его голос, и ту смутную угрозу, которую в нем ощутила. Все это не имело совершенно никакого значения, пока они с Жаком любили друг друга.
Все это ложь! Я даже не могу правдиво описать нашу прогулку. Жак был моим - это единственная правда, а все остальное - выдумки, фантазии, клубок лжи. Я любила его! Но я суеверно считала, что правдивый рассказ о моей любви может убить её. Нет, не так! Начав говорить правду, я должна была бы рассказать её и о Марке, а это было выше моих сил. И все-таки попробую начать.